Как только он начал вставать и ходить без палочки, Русинов несколько раз пытался прорваться к нему или хотя бы оказаться на его пути, однако бдительный Петр Григорьевич все время был начеку и либо оказывался рядом с Варгой, либо между ним и Русиновым. И находил причину, чтобы не подпустить к странному «пермяку». Тут же, заметив, что Ольга и пчеловод одновременно находятся в избе, Русинов выбрал момент и пошел к бане. Нигде поблизости Варги не оказалось, и он открыл дверь в «палату»: постель на полке была убрана, а от каменки несло сильным жаром – через часок можно и париться…
– Где же больной? – как бы между прочим спросил Русинов, вернувшись в избу.
– А выздоровел! – весело сказал пчеловод. – Выздоровел и домой пошел.
После лазерных «летающих тарелок» всякое слово Петра Григорьевича следовало делить на «шестнадцать» и тем более не верить в его чудеса.
– Что-то я не заметил, – проронил Русинов. – Что же он, на ночь глядя…
– Ему по ночам ходить удобней, видит лучше, – объяснил Петр Григорьевич. – Теперь уж, поди, далеко…
Варга мог уйти лишь за речку или, обогнув пасеку, стороной, на дорогу. И вряд ли предупредительный и сердобольный пчеловод отпустил бы его одного. Значит, кто-то невидимый подошел из-за реки и увел.
– Баня освободилась, так собирайся, париться будем! – заявил счастливый и возбужденный пчеловод. Он не спускал глаз с неба и поджидал, когда просохнет взлетно-посадочная полоса…
Житье на пасеке началось и закончилось баней, богатым столом, медовухой и песнями Петра Григорьевича. Пришельцы где-то в горах этой ночью отдыхали: в небе не появилось ни одной «тарелки»…
Выехали ранним солнечным утром. Этот бард, шутник, философ и конспиратор простился без всяких напутственных слов – подал банку с медом – гостинец гадьинскому участковому, подсадил Ольгу в кабину и помахал рукой.
– Скажи там, мед вербный, – наказал он. – Пусть не жалеют, едят. Он долго не хранится. А я еще пришлю!
И заспешил к дельтаплану, с утра вытащенному на взлетную полосу.
Пока ехали по склону вниз, было терпимо, хотя прямо по колеям струились бьющие из земли родники да откуда-то взялись ручьи, пересекавшие дорогу в некоторых местах. Когда же Русинов вырулил на широкий лесовозный проселок и через несколько километров остановился перед бушующим потоком, стало тоскливо. Под дорожным полотном лежала водопропускная труба, однако напор был настолько мощный, что хлестало через плиты, уложенные по колеям.
– Это еще не страшно, – успокоила Ольга. – Вот за Кикусом поплаваем. Там в одном месте может и дорогу размыть.
Русинов включил пониженную передачу и, буравя воду, как лодка, переехал поток.