Ольга бы пришла из больницы, но обрадовалась ли она или, наоборот, разочаровалась еще больше… Нет уж! Если тебя чуть ли не в глаза назвали прохиндеем, возвращаться не нужно. И вообще, разменял уже пятый десяток, а потому нечего «раскатывать губу» на молодых.
«Как случилось, так и случилось – повинуюсь року!»
А впереди были лес и горы, да еще множество старых лесовозных дорог, не отмеченных ни на одной карте. Без знающего человека тут можно блуждать целый месяц, а то и дольше, поэтому выход был единственный: проверять все, даже самые маленькие, «перекрестки Путей», которые бы разрезались речками. Заодно можно было получить подтверждение своей теории. Работа предстояла сама по себе интересная, но Кошгара могла дать быстрый и конкретный результат. Русинов съехал с дороги и по старому волоку забрался поглубже в лес. Там он расстелил брезент и, разложив карты, неожиданно загадал: «Отыщу Кошгару – вернусь к Ольге…»
И вдруг заметил, что не может работать, что все – тихий сосновый бор, запах хвои, взрытый на дороге песок и даже вездесущее солнце, – все это напоминает об Ольге и кружит мысли возле нее. А сознание того, что она близко – всего-то километрах в двух! – вызывает сосущее, как голод, желание поехать и хотя бы издалека посмотреть на ее дом, на больницу и, может, встретиться случайно…
Он полежал на брезенте вниз лицом, затем решительно собрался и поехал – дальше от Гадьи! Чтобы не было этого искуса, чтобы появилось реальное препятствие: на катание взад-вперед просто не хватит бензина. Дорога несколько раз вплотную прижималась к Колве и, отпрядывая от нее, тянулась в гору, на водораздел. Он ехал, стиснув зубы, пока солнце не опустилось к дальнему чистому горизонту, а впереди неожиданно показались дома поселка, очень похожего на Гадью. Ему почудилось, что он сделал какой-то большой круг и всесильный рок привел его туда, откуда он почти бежал. Проселок выскочил на берег Колвы, и сразу отлегло – деревня оказалась на другой стороне реки. И одновременно было жаль, что рок увел его так далеко…
Русинов отъехал от поселка километра на три и остановился ночевать на берегу. Он не стал даже разводить большого костра, вскипятил кружку воды на мелком хворосте и хвое, заварил чаю и забрался в салон. Здесь тоже все напоминало Ольгу: за один день она успела обжить и машину, и его жизнь, поселилась неожиданным образом так прочно, что любая вещь напоминала только ее. К тому же, расстилая постель, он обнаружил в спальном мешке какой-то мягкий комочек – забытую Ольгой резинку для волос. Он спрятал находку в карманчик, где лежала нефритовая обезьянка, и немного успокоился.
И тут же вспомнил о радиомаяке! Он сделал первую глупость, забыв упаковать его в свинцовый футляр, когда отъехал от Гадьи.