Даже птицы, поющие летом круглыми сутками, разве что меняя дневные мелодии на ночные мотивы, здесь онемели и очаровались. Длинные тени расчертили горы в косую линейку, а горы и причудливые камни сделали на них какую-то надпись…
Сначала Русинов услышал эхо за окоемом волнистых предгорий.
Словно обрывки слов какого-то разговора полушепотом, усиленного в тысячи раз. Он огляделся, стараясь определить источник звука, замер и перестал дышать…
Под высвеченным луной и хорошо различимым заповедным камнем стояла высокая женская фигура в белых длинных одеждах. Свет, падая на них, вызывал розоватое мерцание, словно покрытые пеплом тлеющие угли. Что это было? Фантастическое видение, призрак, оптический эффект, вызванный лунным сиянием?
Повинуясь какой-то внутренней воле, он встал и медленно пошел к каменному изваянию. Было странно, что под ногами не стучат камешки, не хрустит пересохший ягель. Вдруг снова послышалось:
На какой-то миг он потерял из виду мерцающую белую фигуру и, когда снова увидел, непроизвольно оцепенел: она стояла на вершине останца!
Возле уха тоненько запел комар…
Ему почудилось, что он узнаёт, кто это! Догадка была невероятной, невозможной. Он хотел позвать ее по имени, но испугался, что от любого постороннего звука она может дрогнуть и сорваться вниз, ибо округлое завершение останца, напоминающее человеческую голову, позволяло сидеть на нем только птицам…
Он побежал к камню через огромное поле курумника, в лунном свете напоминающее свежевспаханную землю. Это было самоубийство – бежать по развалу глыб, подернутых отсыревшим в ночи лишайником, но с ним ничего не случилось, ни разу даже не поскользнулась, не подвернулась нога. Да он и не подумал, что может что-то случиться.
Возле камня он остановился и тихо позвал:
А ее уже не было! Белесая вершина останца отражала лишь лунный свет…
Он прочитал стихи, строчки которых мерцали на камне, как белые одежды.
Он обернулся и вздрогнул от боли: Ольга уходила по курумнику, ведомая за руку мужчиной в таких же одеждах. Он видел лишь их спины, но и этого было достаточно, чтобы понять – уходят два счастливых человека.
Сначала ему казалось, что где-то рядом горит костер и в лицо ему летят искры. И почему-то не было ни дыма, ни тепла, напротив, становилось холоднее. Он поискал глазами, откуда несутся искры, и увидел огонь за спиной, разложенный на камнях, среди круга золы старого кострища. Он присел возле него, потянулся, чтобы согреть руки…
Огонь был холодный. Ледяные искры больно жалили лицо.
«Да это же сон! – вдруг догадался Русинов, глядя в реальный белый огонь. – Так не бывает…»
Он с трудом разлепил загноившиеся, воспаленные глаза: над горами шел снег, ранний, самый первый, но холодный и колючий, словно глубокой зимой.