Россию теперь изо всех сил тянули в орбиту Запада, совершенно не учитывая законы взаимодействия космических тел и вряд ли подозревая, что существующая, несмотря ни на что, Северная цивилизация при тесном сближении с Западной может образовать ту критическую массу, которая разорвет мир. Предпоследний реформатор Петр I при всей своей горячности все-таки был дальновидным геополитиком, знал, что такое Россия, и не пытался столкнуть с места стороны света, а довольно ловко снимал пенки с Запада, пусть даже пополам с накипью…
«Сокровища Вар-Вар» давно уже перестали быть для Русинова просто сокровищами – золотом и самоцветами. Их существование было бы веским доказательством прав «земленаследия» России на Северный мир. И независимо от того, есть Институт или нет его, нужно это нынешним реформаторам или нет, он должен был копать, поскольку через два-три года смущенная магнитными полями российская стрелка компаса успокоится и вновь укажет на Север, в страну полунощную.
Русинов отрывал скрытый мореной культурный слой. Чем ниже он спускался к воде, пробивая в береге узкую траншею с отвесной стеной, тем больше становилось работы. Гравий пошел крупнее, а спрессованная морена жестче. Он садился на перекур и, когда вставал, ощущал пока еще легкие прострелы в шее и позвоночнике: упомянув о невралгии, он словно пробудил ее и уже по опыту знал, что завтра утром придется покряхтеть, чтобы встать с постели.
К закату Русинов добрался до крупных валунов – это означало, что морене приходит конец. Ему очень хотелось добыть в этот день хотя бы щепоть чернозема, но валуны лежали плотно, словно посаженные на раствор, и без лома шевелить их было невозможно. Русинов бросил лопату и услышал громкий в вечерней тишине гул машины и, когда взбежал на берег, в просвете между деревьями заметил мелькание «патрол-ниссана», осторожно ползущего по проселку на другой стороне реки. Глядя на ночь, Петр Григорьевич куда-то уезжал! Или увозил кого-то?! Русинов схватил рюкзак и скорым шагом направился к дому.
Ольга хлопотала возле чана, а в банном окошке горела свеча.
– Где же ваш улов? – с прежней веселостью спросила она: от прошлого отчуждения не осталось и следа.
– Сегодня мне не повезло, – признался Русинов. – Но я прикормил место.
– Ужин не заработали, – вздохнула Ольга. – Придется кормить вас в долг.
– Сделайте милость, – улыбнулся он. – Я так устал… Где же Петр Григорьевич?
– В Соликамск поехал, – бросила она между делом.
– Да… За лекарствами.
– Не ближайший свет…
Ольга вошла в баню, оставив дверь приоткрытой: для дяди Коли на полке была устроена постель под марлевым пологом, непроглядным при свете свечи. На столе, приставленном к лавке, стояла пустая посуда – видимо, дядя Коля только что поужинал.