На столе он увидел заботливо приготовленный завтрак, причем не по-деревенски, как было у Петра Григорьевича, а все – сыр, масло и обжаренная колбаса с яйцами – в отдельных тарелках, с ножами и вилками.
– А дядя Коля? – спросил Русинов.
– Дядя Коля уже завтракает! – объяснила она. – Говорит, сегодня уснул часа на два.
– Поздравляю!.. У него отложение солей?
– Да, и сопутствующие…
– У Авеги тоже было отложение солей, – между прочим заметил он.
Ольга положила вилку и, глядя Русинову в глаза, неожиданно предложила:
– Давайте так, Александр Алексеевич: вы о нем не спрашивали, а я вам ничего не говорила.
– Почему? – изумился он.
– Долго объяснять… У отца были неприятности… И вообще, забудьте об этом человеке. – Она еще не умела хитрить и скрывать своих чувств, хотя очень старалась. – Есть такое поверье: кто думает об Авеге, тот обязательно пострадает… Ну, тоже будут неприятности… Договорились?
Она действительно вчера проговорилась и теперь хотела исправить свою оплошность. Он расценил это по-своему – скорее всего отцом ей было запрещено говорить об Авеге.
– По рукам! – Он подал ей ладонь. – Пусть это будет нашей тайной!
– Намек ясен! – улыбнулась она. – Только я вас совсем не знаю. Вы для меня – тьма…
– Ну уж – тьма! – нарочито возмутился он. – Можно сказать, пуд соли съели!
Ольга лукаво сощурилась – не зря ей такое имя дали!
– Вы что? Решили за мной поухаживать? Приехали весело провести отпуск, порыбачить, отдохнуть и покрутить роман с молодой докторшей? Как на курорте, правда? Полный комплект удовольствий!
– Вы меня насквозь видите, – признался Русинов. – И на три метра под землю… Хотел вас обмануть! Втереться в доверие, обольстить, пообещать золотые горы, а потом – исчезнуть.
– Папа вас из-под земли достанет!
– Только папа меня и удерживает, – вздохнул он и спохватился: – Оль, я вам не надоел еще со своими переводами?
– Вот это как раз мне интересно!
– Как «роман» переводится, знаете?
Русинов тут же оседлал любимого конька:
– В древности это слово звучало «рамана». «Ра» – это солнце, «мана» – звать, манить, притягивать. Буквально получается «манящая, как солнце»! Красиво, правда? Или «солнцем манящая»!
Когда Ольга ушла, Русинов выключил в машине все приборы, включенные ночью, и достал с верхнего багажника лом: «удочка» была тяжеловатая, но серьезная.
Он готов был, как тот шофер лесовоза, кричать в этот день: «Горы сверну!»
А валуны на дне раскопа лежали мертво, и гравий, спрессованный и заизвесткованный тысячелетиями – по «подошве» морены стекали осадковые воды, – напоминал бетон. Лом звенел и дребезжал в руках, излечивая невралгию. Часа за три он с трудом расшевелил верхние камни и скатил их в реку.