Даже если вы оказались здесь случайно, Этериум будет ожидать от вас моральной трансформации, если вы хотите выйти отсюда живыми. Но ты же наверняка это помнишь.
– Эта брехня может сработать только один раз, Адрия. Я знаю, как можно выбраться из этой тюрьмы, и моральная трансформация тут совершенно ни при чем.
У нее округляются глаза, хотя я и не знаю почему: потому, что я назвала ее по имени, или потому, что разоблачила ее вранье. По правде говоря, мне плевать на причину. Я знаю только одно – я не уступлю ей без боя и не буду делать вид, будто ее слова соответствуют действительности.
– Ты ничего не знаешь, маленькая…
Внезапно Реми начинает тошнить, и она отпрыгивает в сторону, как будто опасается, что на нее попадет его рвота.
– Что с вами не так? Я пытаюсь с вами поговорить, но вы только и делаете, что хнычете. – Она достает из кармана какую-то позолоченную фляжку. Сперва мне приходит в голову, что из-за нас она начала пить, но затем она отвинчивает крышку, брызгает какой-то жидкостью себе на руки и втирает ее.
Тьфу. Это санитайзер. Я такого не ожидала. Признаться, я не понимаю, почему она считает, что если кому-то надрали задницу, то это заразно, но всякое бывает.
– Если ты собираешься блевать, то не мог бы ты сделать это в туалете? – говорит она, повернувшись к Реми, и раздражение на ее лице вмиг сменяется ужасом.
Она истошно кричит и шарахается от него.
– Силы небесные, что с тобой? – Она показывает на его глаз. – Я живу очень долго, но никогда не видела ничего подобного. В мире не найдется столько санитайзера, чтобы я могла спокойно делить это пространство с такими, как вы.
С озабоченным видом она машет рукой, будто отгоняя пчелу, что кажется мне довольно парадоксальным. И несколько секунд спустя мое тело вдруг охватывает странный жар, а боли, терзавшие все части моего тела, проходят. Но только когда я перевожу взгляд на Реми, до меня наконец доходит, что произошло.
Она исцелила нас всех, но не по доброте душевной, а потому, что вид наших ран и травм вызывал у нее дискомфорт. Она слишком зациклена на себе любимой. Нет, я не против, я, разумеется, не хочу, чтобы она забрала у нас этот дар, потому что дареному коню в зубы не смотрят. К тому же, раз теперь мои друзья снова могут ходить, у меня появилась возможность вытащить их отсюда.
С ее щедрым даром только одна проблема – теперь, когда стенания моих друзей больше не отвлекают ее, она может сосредоточить все внимание на мне. И внезапно мое тату начинает жечь меня – и жечь сильно. И я знаю, что это значит.
Пришло время заплатить долг, хочу я этого или нет.
– Чего ты от меня хочешь? Что я должна сделать? – прямо спрашиваю я. Ведь нельзя сказать, что сейчас у нас есть время для светской беседы.