– Я думала, что это древесный сок, – говорю я. – Но сейчас мне кажется, что ты прав и это действительно мед.
– А почему Куратор сказала нам, что понадобится флакон, чтобы собрать его? – удивляется Джексон. – Разве мы не можем просто отломить кусок медовых сот?
– Возможно, они хрупкие, – отвечает Иден. – К тому же сколько его может вытечь и пропасть, если ты просто потащишь этот кусок сот в кармане отсюда до Мира Теней?
– Не может же это и в самом деле быть так просто, вам так не кажется? – спрашивает Флинт, показав на особенно крупные соты, висящие всего в футе от земли. – Ведь эти медовые соты так легко сорвать, они как будто только этого и ждут.
– Разве все в жизни должно быть трудным? – парирует Хезер.
– Лично я буду судить по собственному опыту, – говорит Флинт, качая головой. – И меня жизнь научила тому, что на этот вопрос может быть только один ответ: да, черт возьми, все.
Он прав. И я явно не единственная, кто так считает, потому что Иден подняла голову и, прищурившись, смотрит на это дерево так же пристально, как я.
– Да, это не может быть легко, – заключает она, согласившись с Флинтом – и со мной.
– А вот и может, – настаивает Хезер, подойдя к дереву ближе.
– Вряд ли, – роняет Хадсон, но тоже придвигается к дереву.
Настороженность в его голосе заставляет меня присмотреться к дереву еще пристальнее
– Что такого ты видишь, чего не вижу я? – спрашиваю я.
– Дело не в том, что я вижу. А в том, что я слышу.
– Че-е-ерт, – бормочет Флинт, в тревоге округлив глаза, и я понимаю, что то, что слышит Хадсон, слышит и он. А также Джексон и Иден, если судить по беспокойству, которое читается и на их лицах.
У меня мурашки бегут по коже – ведь только что-то очень серьезное может устрашить сверхъестественных существ, особенно таких могучих, как мои друзья. Стало быть, если они так всполошились, то, к чему они прислушиваются, и впрямь предвещает нечто скверное, очень скверное.
– Что это? – спрашивает Мэйси, потому что она тоже не обладает сверхъестественно острым слухом.
– Пчелы, – отвечает Джексон. – Тысячи пчел.
– Серьезно? Значит, вот чего вы все так боитесь? А я так вообще ничего не слышу, – говорит Хезер.
– Ты не можешь их слышать, потому что это очень высокочастотный звук, – объясняет Хадсон. – Как десять тысяч собачьих свистков, в которые свистят одновременно.
– Десять тысяч? – переспрашивает Хезер, и на ее лице вдруг тоже отражается страх.
– Это минимум, – откликается Иден и мотает головой, будто пытаясь вытрясти из нее туман.