В мире вампиров разваливается жизнь после выбора Хадсона. Грейс должна вернуться в Мир Теней, чтобы найти способ исцелить Мекая, скрывая от него свои тайны. Между ними нарастает напряжение, когда раскрываются не до конца понятные события прошлого.
Когда человек, обладающий такой магической мощью, как Хадсон, предпочитает крушить что-то кувалдой, вместо того чтобы просто использовать силу мысли, то становится понятно, что это личное. И что здесь кроется что-то, что мне только предстоит о нем узнать.
Теперь, когда нам и нашим друзьям предстоит отправиться в путь, чтобы спасти Мекая, мне бы хотелось это узнать, но с чего начать?
– Нам надо идти, – говорит он, и тон у него такой официальный, что если бы он не смотрел на меня – и если бы мы не были единственными, кто находится в этом коридоре, – то я бы подумала, что он обращается не ко мне, а к какому-то незнакомцу.
– Что с тобой? – спрашиваю я и подхожу ближе, чтобы положить ладонь на его бицепс. Потому что как бы я ни была задета и смущена тем, что он ни о чем мне не рассказал, он все равно остается Хадсоном, моей парой. И мне больно оттого, что он страдает.
– Я в порядке, – отвечает он. Но в его глазах и повадке есть что-то такое, что кажется, будто он может разбиться вдребезги прямо здесь, посреди хаоса бывшего кабинета его отца, и по всему видно, что он далеко не в порядке.
Он вдруг притягивает меня к себе и обнимает так крепко, что я едва могу дышать.
– Все хорошо, – говорю я, гладя его волосы и шею, его напряженную спину. – Что бы это ни было, все будет хорошо.
Его щека прижата к моей макушке, и я чувствую, как он кивает. Я также чувствую, как он делает глубокий судорожный вдох и неуверенный выдох.
А затем отстраняется с полуулыбкой на губах, выглядящей так, будто ей здесь не место. Но когда он смотрит на меня, в его глазах снова сияет прежний свет и мне становится легче поверить, что пока что с ним и впрямь все нормально.
И я не возражаю, когда он говорит:
– Прошло уже минут двадцать. Нам надо идти к Мекаю.
Мне столько всего хочется сказать, о стольком его спросить. Но я понимаю, что он прав, – понимаю, что сейчас не время и не место для вопросов. Хадсон и в хорошие дни не любит показывать свою уязвимость, что уж говорить о том, чтобы попытаться уговорить его открыть душу здесь, в сердце Двора Вампиров, где в мучениях прошла большая часть его жизни?
Он ни за что на это не пойдет.
Поэтому вместо того, чтобы надавить на него, я зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю его к себе для поцелуя… для нескольких поцелуев.
От четвертого поцелуя у меня начинает учащенно биться сердце и бурлит кровь. Но сейчас для этого тоже не время и не место. Хадсон был прав, когда сказал, что нам надо идти к комнате Мекая, где нас ждут остальные.