Автор
В Соль этом лете жары и утонченной женственности — как на ладони. Главная героиня Ростовская одевается так, словно каждый браслет — это кольцо. Кровь закипает от интригующего взгляда Алëны Максимовны, вызывая в голове ощущение невероятной бурной эмоции.
Похоже, «Соль этого лета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Да не трудись. Не надо мне твоих лекарств. Идеальному поставь. А я косячу, да!
Выхожу, в сердцах бахая дверью.
Переворачивает изнутри так, что кажется, разнесу всë сейчас к херам!
— Сигарету дайте.
Яша протягивает пачку.
Хрен я к ней больше подойду! Сдохну, но не подойду!
Глава 39. Больно
Ноги ведут меня снова к кабинету. А зачем? Я обещал себе, что не подойду, даже если сдыхать буду!
От этого решения так больно, хоть вой!
Зачем ты так?
Ну ты же не такая… Ты не жестокая!
Что с тобой стало?!
Сажусь на лавочку возле кабинета.
Один из наших проходит мимо меня. Стучит. Открывает Люба.
— А Алёна Максимовна здесь?
Я слышу, как она тихо плачет, рвано вздыхая и шмыгая носом.
— Я вместо неё, чего хотел? — по боевому встаёт Люба, не пуская в кабинет.
— А я на уколы не успел.
— Вечером приходи.
Закрывает перед его носом дверь.
Ну почему она плачет?! — горит у меня внутри. Почему?!
Сердце рвётся туда к ней, выяснить — почему.
Свою боль можно пережить, но когда ей плохо, все обещания горят синим пламенем.
Встаю, прислоняюсь лбом к двери. Кладу ладонь…
Люба меня, конечно, не пустит.
Сжимаю кулак. Решительно стучу.
— Ну что? — выходит она рассерженно за дверь, прикрывая за собой.
Смотрю ей в глаза.
— Ты мне глазки не строй свои грустные! — зло. — Я тебе не Аленка. Вот иди теперь туда, куда бегал! Там глазки строй.
— Что?!
— Чего хотел, спрашиваю?
— В первом корпусе ЧП, просили тебя или Алену Максимовну, — играя желваками нагло вру я.
— А что случилось?!
— Не знаю!
Как только Люба убегает, захожу внутрь. Оглядываю кабинет. Алёна за ширмой.
С ногами сидит на кушетке, прижав к лицу мокрое полотенце. Плечи вздрагивают.
— Ну и чего ты рыдаешь? — цежу я.
— Выйди, — задерживая дыхание.
Отбираю полотенце. Ловлю в ладони её лицо, задирая выше.
— Я спросил почему?
Меня выбивает из и так сомнительного равновесия еë заплаканное лицо.
— Не трогай меня! — получаю по рукам.
Внезапно поддаюсь её истерике, сплетая тоже в неадекват.
Оскаливаюсь, ловя её руку. Уворачиваюсь от пощёчины.
Да, блять! Буду я тебя трогать!
Ставлю колено на кушетку, раздвигая её бедра, руки отвожу за спину.
— Не трогай!
Вырываясь, впивается в плечо.
— Ммм… — замираю, вжимаясь лицом ей в изгиб шеи. — Нравится делать мне больно, да??
Отпускает.
