Автор
В Соль этом лете жары и утонченной женственности — как на ладони. Главная героиня Ростовская одевается так, словно каждый браслет — это кольцо. Кровь закипает от интригующего взгляда Алëны Максимовны, вызывая в голове ощущение невероятной бурной эмоции.
Похоже, «Соль этого лета» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Есть… — опускаю взгляд.
— А чего ты меня как под дулом пистолета целуешь?! Я нужен??
— Нужен, — зло цежу я.
Ну почему такой упрямый, сложный?!
— Такой интонацией «нужен» не говорят. Такой интонацией на хуй посылают.
— Так! — поднимаюсь я.
Обнимая за шею, шлепаю ему по губам.
— Не груби.
И целую опять. Смелее, глубже. Впивается в ответ. Губами кусая шею, шепчет в ухо:
— Я не смогу… Не проси меня.
— Ну, пожалуйста… Котёнок мой… Я сама справлюсь. Не вмешивайся. Очень прошу!
Отворачивается к окну, ставит руки на подоконник.
Прижимаюсь щекой к его спине, обнимая за талию.
Стоим так…
Целую в спину.
— Всë, иди.
Не взглянув на меня, выходит за дверь.
Мы договорились или нет, черт возьми??
Блинчики не взял, вздыхаю я. Забираю их с собой.
Иду к корпусу. Марат на лавочке у входа. На мгновение встречаемся взглядами. Его лицо вздрагивает в недовольной гримасе. Прохожу быстро мимо. Уже в секции перед комнатой догоняет.
Моё сердце ускоряется. Дверь в комнату Бессо приоткрыта.
— Алёна Максимовна, — тихо. — Замок…
— Черт! — шепчу я. — Забыла!
Приоткрываю дверь в комнату. Там — тихий ужас: всë в букетах!
Глаза Марата округляются от возмущения. Переводит на меня взбешённый взгляд.
— Это я должен потерпеть?! — шипит мне в лицо.
Зажимаю ему ладонью рот. Увернувшись, в ярости выбивает двоечку в дверь.
Грохот! Я сжимаюсь, закрывая глаза.
Вылетает из секции…
Глава 28. Дурак
Медленно захожу в комнату. Пакет падает из рук на пол.
Ну, зачем?!
Растерянно оглядываю букеты.
Губы дрожат от обиды.
— Алëнушка… — сзади.
Вздрогнув, отлетаю от двери. Разворачиваюсь к нему лицом.
— Никогда-никогда-никогда не заходи в мою комнату!
— Не буду… — стоит в дверях.
— Для чего это всë?? — веду руками.
— Это мои извинения за то, что нахамил.
— Я их не принимаю, унеси, будь добр.
— Девочка моя, ты же и двух слов сказать не дала тогда. Дай хоть сейчас.
В груди бьются эмоции. Истерика подкатывает к горлу.
Ты это всë давно пережила, Ростовская, и уже не «девочка», чтобы так реагировать! — ругаю себя.
Делаю глубокий вдох.
— Я не хочу ничего слушать, Рустам. Просто делай своë дело, а я буду делать своё, пока не вернётся Бессо.
— Это. Был. Аффект. Мне. Очень. Жаль.
— Окей. Всë?
— Если бы я мог исправить…
— Ты не можешь исправить. Но ты можешь оставить меня в покое. Чтобы я не нервничала.
— Хорошо, — ложится плечом на косяк.
Медленно оглядывает.
