Автор
Красотка и харизма одновременно — главная героиня в одежде как дома выглядит на осмотр. Женственность, джинсы в ее руках кажутся вечерним платьем. Она плавная, утонченная и гордая. Взглядом способна заставить почувствовать себя невиновной подростка. Ростовская — настоящий король этой ночи....
Похоже, «Соль этого лета (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Нервы
В столовой сидим с Маратом друг напротив друга.
«Отведи глаза!» — беззвучно шепчу ему.
Опускает послушно взгляд.
Через минуту снова смотрит. Брови хмуро сведены к переносице. По глазам вижу, что продолжает про себя спорить со мной.
Бросает взгляд на мой стакан с чаем. Дотягивается, проводит пальцем, натыкаясь на свежий скол. А я и не заметила… Забирает, молча уходит менять. Приносит другой.
Ну вот как с ним ругаться?
— Марат, мы бежим? — переговариваются парни.
— Нет, тропинки все размыло, обувь только в грязи утопим.
Девчонки угощают всю компанию конфетами. Рома и Иван, беззастенчиво нагребают по карманам.
— Ма-а-ар… — заигрывают девочки, — конфетку?
— Нет, — не сводя с меня глаз.
Там грусть…
— Почему? — не унимаются девочки.
— Не ем сладкое.
— Не любишь?
— Люблю! — хрипнет его голос, ресницы падают, пряча взгляд.
Это он не им отвечает. Мне. И у меня вс""e ноет внутри от желания обнять, поцеловать эти соболиные брови, что-то успокаивающее и обещающее шептать ему на ухо.
Котёнок мой…
Какая же ты нестойкая, Ростовская!
Решила же — вс""e!
— Алёна Максимовна, будете конфетку? — предлагают девочки.
— Буду… — забираю одну. — Спасибо.
Вздохнув, дотягиваюсь до его ладони, незаметно вкладываю туда конфету. Очень хочется накормить его чем-то вкусным, жирным, сладким… Блинчиками, например. Ох, какая катастрофа! Таких желаний у меня даже к Рустаму не возникало. Хотя, любила его…
Марат сжимает конфету в кулак. Снова отводит глаза…
— Марат, там к тебе приехали.
— Забыл телефон…
Забирает поднос, так и не притронулся к завтраку, только выпил свой белковый коктейль.
Догоняю его на лестнице.
— Нельзя так! Надо есть нормально. Сердце посадишь и печень на своей сушке, глупый.
Скептически и с обидой смотрит на меня.
Да! Есть мне дело до твоего сердца!
— Ты и так уже как скульптура. О рельефы порезаться можно.
Улыбается.
— Тебе нравится?
Рассерженно топаю ногой.
— Разве это сложно признать?
— Да боже! Мне нравится, когда ты здоров, — закатываю с мучением глаза.
— Ладно… не волнуйся. Не сушусь я. Аппетита просто нет.
— Чтобы съел! — касаюсь кулака.
Отрицательно качает головой.
— Это не мне.
Сбегает по лестнице вниз. А я остаюсь в расстроенных чувствах. Ухожу к себе в кабинет.
Кто к нему приехал? Любопытство гложет…
Но я не позволяю себе выглядывать в окно. Одно из которых, кстати, выходит на стоянку.
Пиши! — приказываю себе.
