Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
Как будто в свою последнюю секунду, Алина, наконец, обрела покой.
Где-то в другом мире.
Где-то там. Где я уже никогда не смог бы ее достать, чтобы снова причинить боль.
Ведь это я ее убил, даже если не стоял сзади и не нашептывал на ухо, что нужно сделать, чтобы весь этот кошмар, наконец, закончился.
Сейчас я хорошо помню, что в тот день проснулся с четким осознанием собственной вины. Открыла глаза, встал, почистил зубы, но фраза «Ты виноват» на репите вертелась в голове без остановки. И я не придумал ничего лучше, чем заглушить ее вместе с собой.
Где меня носило — наверное, не вспомню уже никогда. Были какие-то левые люди, тупые бабы, курево, бухло, громкая тупая музыка, скорость и ветер в ушах. А потом кто-то схватил меня за руку и потащил на свет из темноты, хотя я брыкался и сучил ногами, как маленький ребенок.
— Как ты нашла меня?
— Ты сам позвонил. Сказал, что тебе хреново, просил прощения, что не приехал в аэропорт.
— А ты… приехала?
Валерия безразлично пожимает плечами и сухо бросает, что теперь это не имеет никакого значения.
Думаю, она приехала. Собрала большой чемодан вещей, красивые купальники, модные женские штучки.
— Когда тебе стало немного лучше, ты попросил сделать пару звонков. Сказал код от телефона. Медсестра из больницы позвонила как раз когда он был у меня в руках. Я ничего не искала намеренно, если для тебя это принципиальный вопрос. Так получилось. Ну а потом я сама перезвонила Павлову, представилась твоей невестой, сказала парочку фактов, которые сделали мою ложь убедительной, разыграла встревоженную влюбленную девочку, надавила на жалость, чтобы расположить к себе.
— Все, как я учил. Прям гордость берет.
Она оставляет мою иронию без внимания. Осторожно проводит ладонью по моей груди, забирается под пиджак, выуживает припрятанные сигареты и отправляет их следом за предыдущей пачкой.
— И он вот так просто все тебе вывалил?
— Нет, я предложила увидеться и поговорить. Прохоров сказал, что я могу заехать в клинику, он освободит для меня место.
— Да я понял, понял.
Демонстративно набираю номер приемной Прохорова, сообщаю его секретарше, что он уволен и я больше не их клиент.
— Чувствуешь себя героем? — интересуется Валерия, следя за мной в прихожую.
