Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
Надо взять эту похотливую тварь в такие клещи, чтобы без моего разрешения боялся снять трусы даже чтобы подмыть жопу.
— Я видела эти снимки собственными глазами!
— Валерия, пожалуйста… — скулит он.
— И, знаешь что?! У меня теперь глубокая моральная травма на всю оставшуюся жизнь!
— Прошу, хватит, прекрати…!
Он сползает на пол, обхватывает голову руками и начинает тихо выть, как собака, которую незаслуженно поколотили палкой. С той лишь разницей, что эта псина заслужила каждый удар. И еще легко отделалась с учтем того, что ситуация еще только начинает раскручиваться, и одному богу известно, какая правда всплывет следующей.
Я делаю глубокий вдох, давая чувствам прийти в норму.
Хрен с ним, с этим слизняком. Это лишь малая часть той порки, которую он в действительности заслужил, но уже гораздо больше, чем в состоянии выдержать его беспомощное и мягкое пингвинье тельце. Если в моем кабинете Андрея разобьет инсульт — ситуацию это точно не облегчит.
— Перестань реветь, ты мешаешь мне думать.
Андрей закрывает рот ладонью — он уже несколько раз так делал, когда ситуация полностью выходила из-под контроля.
Если бы так делал кто-то из важных мне людей — я бы обязательно докопалась до причины. Но это — Андрей Завольский, трус и слабак, безвольная марионетка в руках своего отца и друзей. Что в общем никак не умаляет его «вклад» в смерть моей Александра Гарина, его жены и его единственной дочери. Чем больше он будет трястись — тем крепче я прижму его к ногтю. В конце концов, я ведь тоже планирую использовать его в своих целях."
"Идею о том, что раскрыть папаша глаза мог сам Андрей, отметаю сразу.
