Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
— Говорящий сверчок, — вспоминаю старую сказку, задаваясь мысленным вопросом, зачем вообще с ней разговариваю, если в наш прошлый «контакт» все едва не кончилось рукоприкладством.
Алина единственный на всем белом свете человек, который может качественно и со стопроцентной гарантией довести меня до белого каления. Причем обычно на это ей требуется не больше десяти минут.
— Дверь открой, сверчок, — невнятно требует она. — Или я залезу к тебе по балконам.
И еще, что нужно знать об Алине — она вполне способна выполнить и эту угрозу.
Я нажимаю на кнопку разблокировали двери, и на всякий случай достаю из заначки припрятанные как раз для такого случая сигареты. Закуриваю, открываю настежь окна в гостиной, и даже успеваю бросить в минералку две шипучих шайбы аспирина. На всякий случай выпить заранее, потому что ни один разговор с Алиной еще не проходил без адовой головной боли.
Щелчок открывшейся двери. Неуверенные шаги.
Я слышу, как она спотыкается и даже могу предугадать, что от падения ее спасает только шкаф, за который Алина успевает схватиться в самый последний момент.
— Привеееет, — растягивая звуки, здоровается моя экс-гёлфренд.
— Я не звал тебя в гости. — Залпом выпиваю растворившиеся до конца таблетки и морщусь от кислого привкуса на языке. Хрена с два это поможет.
— А ты давно никуда меня не приглашаешь, — пьяно хихикает она. — Куда идем мы с Пятачком, болшой большой…
— Я попрошу водителя отвезти тебя домой.
За последний год я научился распознавать количество промилле в ее крови лучше всякого алкотеста, просто по шагам и по тому, в какой степени заплетается ее язык. Сегодня Алина влила в себя не меньше бутылки чего-то сорокаградусного, хотя, вероятно, после этого отшлифовала еще шампанским.
— А раньше ты из кожи лез, уговаривая остаться… у тебя на ночь.
Она пару раз неприятно икает, как будто с трудом сдерживает рвоту. Что тоже не ново — пару раз она уже делала это прямо на этом месте и однажды — в коридоре, не успев доковылять до туалета.
Я раздраженно раздавливаю сигарету об дно пустого стакана, делаю глубокий вдох и поворачиваюсь, сталкиваясь лицом к лицу со своим прошлым.
