— Вадим так крепко сжимает пальцы вокруг столешницы, что побелевшие костяшки ярко выделяются на смуглой коже. — Больше о Марине и моей дочери мы говорить не будем. Прошу тебя уважать мою просьбу.
Но ведь Стася похожа на него как две капли воды — у Вадима уникальный цвет глаз, я такой глубокой чистой синевы вообще ни разу не видела, даже среди любителей носить линзы. У дочери Марины глаза абсолютно того же цвета. Как возможно, чтобы в природе два существа были настолько похожи, не имея при этом ни капли общей крови? Мне на ум приходит только два логических объяснения — либо они родные отец и дочь, либо кто-то сильно преувеличивает степень своего «бесплодия».
— Лори, я хочу знать, кто отец твоего ребенка, поскольку шанс, что он мой — минимальный. Но если… вдруг… это все-таки возможно, я бы хотел услышать об этом прямо сейчас.
Господи, это просто какой-то сюр."
"— Авдеев, ты слышишь себя со стороны? — Издаю нервный смешок, в который раз благодаря небеса, судьбу и моего требовательного учителя Данте за то, что к этому моменту научилась владеть чувствами. Если потребуется — я готова превратиться в камень, лишь бы не подарить ему ни одной эмоции. — Что, по-твоему, я должна ответить? «Представляешь, дорогой, какое чудесное чудо с нами произошло после десятиминутного перепихона в общественной душевой кабинке!»
Я нарочно выбираю самые мерзкие жеманные интонации из тех, что присутствуют в моем лексиконе. Получается действительно гадко, даже рот сразу хочется прополоскать, а на лице Вадима в ответ на мою экспрессию не дергается ни один мускул.
— Погоди, — я нахожу еще одну зацепку, чтобы увести разговор от болезненной тему. — Ты все это организовал только ради того, чтобы узнать, сколько мужиков у меня было после тебя?
— У тебя не получится уйти от ответа, Лори. — Он чертовски абсолютно невозмутим. Просто какая-то лишенная эмоций каменная глыба.
— Ты в своем уме?! Ты рискуешь нашим планом, подставляешь меня перед Завольским… ради этого?!
— Чей. Это. Ребенок. — По словам, высекая каждое словно искру, повторяет Вадим.
Сейчас он делает это так, будто мысленно отверг даже мизерный шанс на то, что «архитектором» моей беременности может быть он. Делает это так уверенно, что даже я на секунду сомневаюсь, чья на самом деле сперма во мне укоренилась. Хотя это абсурд, потому что до Вадима я минимум пол года вела монашеский образ жизни и после него у меня тоже никого не было. Эта беременность — результат одного долбаного случайного случившегося секса! Этот ребенок не может быть ни от кого другого!
Но Вадим, судя по всему, убежден в обратном. Если я хотя бы попытаюсь сказать ему правду — он же просто поднимет меня на смех. Или, чего доброго, обвинит в попытке примазаться к его богатствам.