Мы как обычно тусили в клубе, Юля увидела его рожу, начала причитать, что отдала бы многое, чтобы с ним познакомиться, а я просто завалился к нему за столик, хоть видел вообще впервые в жизни. После того случая Юля любила говорить, что обязана мне по гроб жизни и готова сделать вообще все, что я попрошу.
Когда пару дней назад я позвонил и напомнил о ее обещании, она сразу согласилась.
— Лори, слушай… — Я смотрю на Юлю через ее плечо и улыбаюсь так, как хотел бы улыбаться ей, если бы эта гребаная жизнь не была такой сложной и дермовой.
— Что? — беспокоится моя маленькая обезьянка. — Еще какие-то «пожелания», Шутов? Учти, я не собираюсь…
— Привет, родной, — мягкой хрипотцой говорит подошедшая Юля слегка наклоняется и целует меня в висок. — Прости, что я всегда опаздываю. Сегодня все пробки мира и светофоры устроили против меня сговор.
— И не только сегодня."
"— Да ладно тебе ворчать. — Юля переводит взгляд на Лори и заговорщицки спрашивает: — Он со всеми такой или это только мне так несказанно повезло?
Валерия смотрит на нее широко распахнутыми глазами, медленно кладет вилку на тарелку и выдавливает из себя только короткое: «Я не знаю». Юля тем временем ждет, пока я отодвину ей стул, усаживается и неуловимым движением задерживает мою ладонь, когда я провожу ею по спинке стула. Кладет ее себе на плечо, очень легко трется щекой, как будто мы позируем для постера мелодрамы с обязательным хэппи-эндом. Причем делает это настолько естественно, что мне хочется придержать ее рвение и попросить хоть немного переигрывать.
Потому что это причиняет Лори боль.
Она прекрасно владеет собой, в любой ситуации, но сегодня ее способность держать удар дает сбой. Зеленый взгляд хаотично скользит то по столу, то по моему лицу, то по моим ладоням на плечах Юли, как будто она пытается найти точку, в которую может смотреть без страха умереть от разрыва сердца.
— Валерия, это… — начинаю я, но Лори меня перебивает.
— Юлия Рудницкая, я знаю. — Она смотрит прямо на нее. — Видела ваши фото на обложках. И в рекламе того волшебного средства для волос. Наверное, это единственная в мире реклама, которой стоило бы поверить.
У Юли роскошные длинные русые волосы, и она очень гордится тем, что не поддается модным веяниям и никогда да двадцать пять лет жизни их не красила. Лори вряд ли осознает, что уже третий раз за минуту рассеянно проводит ладонью по своему едва отросшему «ежику».
Я знаю, как ей больно. И уже давно плюнул бы на все и выложил правду, но в этой комнате есть еще страдающее не меньше, а может даже и больше. И это существо — я.
Надо разрубить этот Гордиев узел. Раз и навсегда, блять, чтобы больше не было соблазна откатить назад.