Автор
Героиня продолжает борьбу за справедливость, поклявшись отомстить за смерть родителей. Но когда её жизнь повисает на волоске, в неё врывается мужчина, готовый разрушить все её планы. Между жаждой мести и зарождающимся чувством разворачивается драматичная борьба между долгом и сердцем.
— Шестнадцать? Было же… девять? Десять?
— Да, мамочка, было, — посмеивается он, как будто во всем этом есть что-то чертовски веселое. — Но время-то идет. Вот у вас уже набежало шестнадцать неделек. Советую уже сейчас задуматься о новом гардеробе — через пару месяцев он вам пригодится. Ну или раньше. Была у меня одна пациентка — на двадцатой неделе раздуло как кита, я дважды проверял, уже думал, что за своими сединами пропустил двойню. А была еще одна…
Пока что-то высматривает в мониторе и одновременно травит совершенно не интересные мне рабочие байки, я с ужасом ловлю себя на мысли, что скоро на мене моего идеального плоского живота с красивым рельефом будет… глобус? Я только кое-как свыклась с отеками (справедливости ради — сейчас они меня уже почти не беспокоят), и вот новый «приятный сюрприз».
Из всех женщин в мире, я точно самая морально неподготовленная на роль матери.
Когда доктор, наконец, заканчивает и протягивает мне салфетку, я нервно стираю с живота остатки геля и когда заправляю рубашку за пояс брюк, с облегчением вздыхаю, потому что зазор между кожей и ремнем ровно такой же, что и утром, и несколько недель назад.
— Вот, — он протягивает мне карту, исчерканную традиционными медицинскими каракулями и совершенно непонятными мне циферками. — Увидимся когда вам будет двадцать четыре недели."
"Я несколько раз прокручиваю в его его странную, лишенную смысла фразу, но когда до меня доходит, что он имеет ввиду срок моей беременности, с трудом держу рот на замке, чтобы не брякнуть, что в отличие от «яжемамок» я не считаю себя и ребенка — одним и тем же. И при этом совершенно прекрасно себя чувствую.
От УЗИста мне еще нужно зайти к своему ведущему врачу — она, слава богу, та еще циничная тетка и не пытается шпынять меня за то, что в первую очередь я задаю вопросы о своем здоровье и состоянии. Никогда не понимала идиотских фильмов, где между беременностью и сохранением жизни, совершенно здоровая молодая женщина выбирает добровольную смерть. И все это под соусом чуть ли не героической драмы. А то, что этого ребенка папаша, скорее всего, при первой же возможности скинет на бабу с дедом, всегда почему-то оставалось за кадром. Как и мачеха, которая за очень редкими исключениями будет относится к этому ребенку как к щенку, из-за которого мужик не может привести ее к себе, чтобы потрахаться.
Ирина Федоровна еще раз изучает все мои анализы и по ее улыбке понятно, что там все в пределах нормы.
