— … понимаете? Значит, этот хмырь сбросил ее, карту эту. Значит, он в самом деле злоумышленник, а не мелкий жулик!
Старлей невидящим взглядом смотрел в стену казармы.
— Час от часу не легче… — пробормотал он. — Что происходит, понять не могу… Но что-то происходит, не бывает же такого стечения обстоятельств случайно…
— А… что-то еще? — осторожно спросил я.
Он помолчал, прежде, чем нехотя ответить:
— Да. Не вышел на работу…
Оказывается, не вышел на работу бригадир сливщиков-наливщиков, гражданский служащий Николай Афонин. Самый опытный работяга. Без него процесс перекачки горючего — все равно, что игра сборной Аргентины по футболу без Месси. Почему не вышел?.. Непонятно. Запил?.. Ну, говорят, когда-то за ним могло такое водиться, но уж лет десять как не замечалось. Персонаж самый положительный. Ну и Гончаров рвет и мечет, Демин тоже… Подняли «в ружье» лейтенанта Богомилова, который сам иронически определял свою должность как КДЗ — «каждой дырке затычка» — и тот на «шишиге» загромыхал к Афонину домой с приказом доставить бригадира в любом состоянии.
— Вот такая чушь творится со всех сторон… — вздохнул Смольников. — Ну да ладно, война войной, а обед по распорядку. Зинкевич, веди личный состав.
И мы пошли. Уже подходили к зданию столовой, как я увидел 66-й, подкативший к зданию штаба. Пассажирская дверь открылась, из нее выпрыгнул Богомилов, быстрым шагом, почти бегом заспешил в штаб.
Впрочем, это я на это глянул вскользь, ожидание приема пищи было куда важнее.
В здании столовой солдаты с веселым гомоном, шумом стульев, бряканьем посуды рассаживались за столы. Аппетит у всех отменный, я не исключение, порция борща, картофельного пюре с тушенкой, кисель и черт знает сколько ломтей хлеба — все это улетело минут за десять.
Я уже предвкушал короткие, но сладкие минутки отдыха… как нечто странное пролетело по столовой. Точно сумрачное дуновение: встревоженный говорок, изменившиеся лица, совсем другой тон разговоров… Повар в белой куртке, тяжело стуча сапогами, пробежал в посудомойку, крича что-то неразборчивое наряду по кухне. Зинкевич вдруг сорвался с места, выбежал на крыльцо.
— Взвод, закончить прием пищи! — резко крикнул он. — Выходи строиться.
Гремя стульями, мы поднялись, пошли на выход. Я чуть замешкался, уловил момент, обратился к сержанту:
— Гена, что там стряслось?
Он помолчал секунду. А потом, придвинувшись ко мне, глухо промолвил:
Слово упало тяжко, как кирпич.
— Ничего себе новости пошли, — сказал я. — Это что, тот самый бригадир?..
