Володя — обычный мальчик из обычной семьи. Мама приучает его играть на баяне в пионерском лагере, папа любит собирать радиоприемники. Но мир рушится, когда к Володе подходит группа взрослых подлышек, желающих поиграться с ним.
Исполнять роль идиота всегда непросто, особенно когда не можешь расслабиться ни на минуту, но Владимир отрывался ночью, бродя по дому, и собирая газеты, журналы и вообще знакомясь с миром, например, слушая телевизор, который смотрели офицеры охраны в комнате, прозванной ими «кают-компания». А поскольку нужда в сиделке отпала, и санитарка больше не ночевала в комнате, то Володя по ночам занимался в комнате, разминая отлично развитое, но зажатое тело.
В домах призрения просто так не кормили, и самых крепких сдавали внаём на фабрики и заводы, где они трудились на самых тяжёлых работах.
Так прошло несколько дней, и опытный педагог, Лариса Николаевна Семёнова, начала что-то подозревать. То-ли по моторике Владимира, то-ли ещё по чему, но её взгляд, на подопечного стал из внимательно — сочувствующего, остро-подозрительным, и Володя уже думал как ему залегендировать своё возвращение в разумное состояние, как всё решилось самым неожиданным образом.
Часов около трёх, когда дом давно спал, а Владимир растягивал мышцы и вообще раскачивал организм резкими движениями и ката, что-то мягкое, словно дуновение ветерка, прошло по комнате, заставив воздух на мгновение вспыхнуть серебристым сиянием вокруг тела.
— Что за нах? — Владимир остановился, и пройдясь по комнате, бросил короткий взгляд во двор. Часовой у ворот, который обычно читал газету, или ещё как убивал время, лежал головой на столе, а его автомат валялся на полу. Падение такой железки не могло не разбудить часового, поэтому юноша подошёл к двери и прислушался. Сначала было тихо, а затем стали негромко шелестеть открываемые двери.
Владимир метнулся к кровати и достав из-под неё тёплое одеяло, кинул его на матрас и накрыв сверху более тонким под которым спал всё время, изобразил что-то вроде лежащего тела, и замер за дверью.
Створка распахнулась, и в комнату вошёл мужчина, одетый в что-то серое, мешковатое, и ярко блеснувшим ножом в руке, вытянутой вперёд, словно у театрального злодея, и сразу же ткнул ножом в свёрнутое одеяло на кровати.
