В дни полной уверенности, когда казалось все идет по плану, внезапная атака ревунов прервала битву. Лесок мгновенно заполонили неприятельские войска, разбившиеся в бою под прикрытием израильских воинов. Мощь и скорость ревунов ошеломляли, но армия Д'Алва сумела устоять, не распадаясь на части. С'Алит, верный своим принципам, прибыл на поле боя в последний момент....
Алая материя в ближайших лавках вышла вся, повязки пришлись камийцам по вкусу. Лоу разбил людей на четыре колонны и пустил их к центру города по разным маршрутам, приказав в случае обнаружения противника немедленно остановиться, отступить на квартал и доложить ему.
Хью в это время уже шагал по улицам вместе со Стивенсоном. На прощание он все-таки сделал гадость лойнанту, при командирах отрядов назвав того Маралом. Камийцам и это понравилось, теперь бедняга Лоу выслушивал доклады только с упоминанием этого титула.
- Ты уверен, что нам не надо было идти с колоннами? - с опаской спросил кандец.
В чужом городе, где пахло гарью и кровью, а на улицах дикие коты дрались за человеческие трупы, ему было неуютно и очень не хватало самострела. Правда, Лоу с заговорщицким видом вручил лично ему арбалет, намекнув, что это великое оружие, известное предкам. Стивенсон и сам знал, что арбалет известен предкам, но ведь на материке он тоже известен. Впрочем, и за это следовало сказать спасибо.
- Погубим хороших людей, только и всего, - отмахнулся коротышка.
Пойдя в указанном направлении, они действительно минут через пятнадцать увидели площадь и обугленный останки дворца. Хью даже постоял немного, всем видом изображая глубокую скорбь.
- Ты их чувствуешь? - спросил Хью.
- Их?
- Их, или его, какая пока разница?
- Нет, я не умею их искать, - испугался Стивенсон. - Для этого в Д'Алва, я знаю, подбирают особо одаренных людей. Они - чуют.
- Жаль, что ты не захватил с собой такого парня, - пожалел вслух коротышка. - Город большой... Правда, они прятаться не должны, они если уж начинают представление, то хотят, чтобы видели все. Слышишь шум справа?"
"- Вроде бы.
Они неуверенно заметались по улицам, перебегая от дома к дому, потом Стивенсон поднял лицо и увидел в окне третьего этажа безволосый белый затылок. Сухая, будто бумага, кожа туго натянулась на позвонках. Кандец не глядя поймал длинной рукой бегущего Грамона и швырнул его на землю, сам повалился рядом.
- Вражеский попугай! - зашипел от боли Хью.
