Целовались мы долго, неторопливо, и я сама не заметила, как увлеклась, обвив руками шею Армана и прижимаясь ближе к нему. О, а у нас тут все уже в боевой готовности, однако. Я решила похулиганить и слегка потерлась о напряженный член, и тут же оказалась прижата к кровати, а поцелуй потерял томность. Арман выдохнул мне в губы, переплетя наши пальцы, и коленом решительно раздвинул мои ноги.
Я высвободила руки, не прерывая поцелуя, заигрывая и дразня. Мои ладони скользнули по плечам канцлера, провели по спине, чувствуя, как напряглись под пальцами мышцы, и замерли на подтянутой заднице, слегка сжав. Арман, глухо рыкнув, чувствительно прикусил мою губу, и уже его ладони стремительно скользнули по моему телу, рождая горячую дрожь. Оно откликнулось сразу на уверенные прикосновения, помня, как ему было хорошо вчера… Я лишь шире раздвинула ноги и приподняла бедра, безмолвно приглашая продолжить. Сердце суматошно колотилось в груди, сбивая дыхание, низ живота затопила знакомая тягучая истома, и Арман не заставил долго ждать. Его губы провели по моему подбородку, спустились на шею, а пальцы добрались до чувствительного местечка, и я выгнулась навстречу, коротко всхлипнув. Вспышка острого удовольствия ослепила, заставила задрожать, прикусив губу, от нежных прикосновений в крови полыхал настоящий огонь.
Арман не стал в этот раз устраивать долгий марафон, к моей тихой радости, мне как раз хотелось быстро, резко и бурно, и канцлер устроил мне вполне неплохую разрядку. Едва ощутив, что я уже готова, он одним движением оказался во мне, отстранившись и поймав мой взгляд. Замер, смакуя эти мгновения, а потом продолжил, все так же глядя в глаза. Это было… волнующе, признаться, обычно я зажмуривалась, полностью погружаясь в собственное удовольствие, все же видеть отражение страсти в чужих глазах – слишком уж личное переживание. Вот и сейчас я выдержала всего несколько мгновений, а потом обняла Армана за шею и закрыла глаза, откинув голову и полностью отрешившись от окружающей реальности.
Оргазм накрыл жаркой волной, закружил, утянул за собой, исторгнув из груди длинный стон, и по телу растеклась приятная усталость, с припухших от поцелуев губ не сходила довольная улыбка.
– С добрым утром, – хрипло пробормотал Арман, чуть сместившись и обняв меня.
– Да уж, – со смешком отозвалась я, все еще ловя отголоски минувшего удовольствия. – Доброе, ничего не скажешь.
