В теплом апрельском утро, где телефонный звонок неожиданно прерывает тихий бардак в домашнем кабинете, начинается новая история. Телевизор на стене тут и там подбрасывает неугомонных воробьев, за окном солнышко дарит первые лучи тепла, а телефон предупреждает о приходе бывшего начальника. В этот миг ты становишься попаданкой в мир делового напряжения и новых испытаний....
- Ты ещё поучи меня, как будто я сам не знаю, а деньги где взять?
- Ну, от меня-то ты что хочешь?
- Выручай, Михаловна, съезди, посмотри что там. Я Петровича послал, но от него уже два часа ни слуху, ни духу. Яж его с первомая выдернул, он ещё вчера отмечать начал. Тревожно мне что-то Михаловна.
- Так пошли молодых специалистов.
- Михаловна, чесно слово, ты как вчера родилась, первомайские праздники, все поразъехались, никого не найдёшь. Хорошо хоть ты всегда дома.
Всегда дома. А где же ещё быть одинокой вдове?
Были времена, когда и мы с мужем и его друзьями отмечали первомай в дружной компании.
От скуки выучилась на инженера, заочно. Меня с детства тянуло ко всяким сложным механизмам. И странное дело, у меня, сопливой девчонки, видавший виды запорожец, с которым не справлялись даже маститые механики, заводился буквально с пол оборота. Я словно чувствовала механизмы, знала, что нужно сделать, чтобы они снова заработали.
Нужно ли говорить, что без дела я не сидела. А когда муж не вернулся с командировки из очередной горячей точки, его товарищи устроили меня на один небольшой горнодобывающий заводик.
Мужа я любила, долго тосковала, находя утешение в работе. Если сначала за мной ещё пытались ухаживать, то со временем это сошло на нет. Да и кто посмотрит на бабу, которую по виду и от мужика-то не отличить.
Я коротко стриглась, носила исключительно штаны – потому что так удобнее.
Постоянно работая в мужском коллективе, я научилась виртуозно ругаться, потому как, по-другому они просто не понимают. Единственное, я никогда не пила и не курила, за что постоянно поощрялась начальством и ставилась в пример. В коллективе меня уважали.
На заводе до сих пор существовала старая канатная дорога, возрастом чуть ли не старше меня. Раньше на вершину горы доставляли рабочих, а с недавних пор - туристов.
Все эти мысли пронеслись у меня в голове, а Петрович напирал:
- Михаловна, поезжай, а!
- Петрович, я бы поехала, да только ты сам меня на пенсию отправил. А посторонним находиться на объекте нельзя!
- Михаловна, ты меня без ножа режешь! Ну, хоть Семёныча пожалей, вдруг там что серьёзное приключилось, а он выпивши.
