В теплом апрельском утро, где телефонный звонок неожиданно прерывает тихий бардак в домашнем кабинете, начинается новая история. Телевизор на стене тут и там подбрасывает неугомонных воробьев, за окном солнышко дарит первые лучи тепла, а телефон предупреждает о приходе бывшего начальника. В этот миг ты становишься попаданкой в мир делового напряжения и новых испытаний....
Николас даже предложил отметить это дело в одной из местных рестораций. Не думала, что он такой романтик.
Родной город Софи встретил нас мокрыми, потемневшими от дождя улицами. Холодный осенний ветер срывал с деревьев последние рыжие листья, кидая их прямо под ноги горожан. Те, нахохлившись, прятали лица за поднятыми воротниками и капюшонами плащей.
Я прильнула к окну дилижанса, дождевые капли ручьями стекали по стеклу, делая картинку размытой, словно в тумане. А может, это просто вдруг набежавшая слеза?
Этот город был мне чужим, но в тоже время я чувствовала в груди что-то такое… необъяснимое…
Сначала нам пришлось заехать в адвокатскую контору, где служил господин Лейсон, тот самый дознаватель, которого нанял Николас.
Я с интересом рассматривала неприметного мужчину в сером, чуть потёртом сюртуке. Да и сам он был серым, невзрачным, такого увидишь в толпе и пройдёшь мимо, потому что глазу не за что зацепиться, а потом даже не вспомнишь о мимолётной встрече.
Господин Лейсон кратко и по существо отчитался о проделанной работе, сообщив, что суд состоится через несколько дней.
Потом мы все вместе отправились в нотариальную контору, требовалось признать меня наследницей по завещанию папеньки. Нотариус, пожилой сухонький старичок тщательно проверил все мои бумаги, затем, не торопясь достал из шкафа серую, выцветшую от времени папку. Из папки он выложил конверт, в котором и хранился лист плотной вощёной бумаги с гербовой печатью.
Старичок откашлялся и чуть скрипучим торжественным голосом зачитал документ.
Небольшие денежные суммы полагались работникам торговых лавок. Так же в завещании упоминался друг отца, которому он оставлял коллекцию своих курительных трубок. Не забыл он и бабулю, отписав ей шкатулку с памятными вещами.
Всё это было так трогательно, и ходя я совершенно не знала этого человека на глаза сами собой навернулись слёзы.
Нотариус уведомил нас, что работники торговых лавок деньги свои уже получили. Они были изъяты с банковского счёта, который в настоящее время арестован до решения суда.
Как потом объяснил нам господин Лейсон, это было сделано для того, чтобы потом можно было удержать судебные издержки и возможно – штраф.
