В теплом апрельском утро, где телефонный звонок неожиданно прерывает тихий бардак в домашнем кабинете, начинается новая история. Телевизор на стене тут и там подбрасывает неугомонных воробьев, за окном солнышко дарит первые лучи тепла, а телефон предупреждает о приходе бывшего начальника. В этот миг ты становишься попаданкой в мир делового напряжения и новых испытаний....
Может, сейчас? Но меня отвлёк Джими, а когда я освободилась, Николоса рядом уже не было.
Мы помогли бабуле забраться на телегу, и вскоре уже обоз выехал на дорожный тракт, отправляясь в дальний путь. Поначалу мы с бабушкой жались друг к другу, делясь своим теплом, но с каждой минутой солнышко припекало всё сильнее.
Оставив одеяло бабуле, я перебралась ближе к Джими, наблюдая, как он управляет лошадью. Раньше я с удовольствием управляла любой, попавшей в мои руки машиной, но раз тут из транспорта лишь лошади, стоит научиться и этому.
Управлять лошадью оказалось совсем не сложно, нужно лишь потянуть повод в нужную сторону. А в обозе лошадка и вовсе сама следовала за предыдущей телегой, надо лишь следить, чтобы она не свернула на обочину, соблазнившись пышными кустиками придорожной травы.
Джими даже разрешил мне «порулить», а когда понял, что у меня отлично получается, решил немного подремать. Он, как и все мужчины обоза, дежурил этой ночью, присматривая за лошадиным табуном.
- Только если что, сразу буди, – велел он, сворачиваясь калачиком и тут же засыпая.
Так что я до самого обеда была занята, забыв про скуку.
После полудня мы добрались до очередной реки, останавливаясь на отдых. Джими давно уже проснулся и сидел рядом, он позволил мне самой «припарковать» лошадку, которая послушно остановилась, стоило мне правильно потянуть за повод.
Справившись, я радостно улыбнулась и тут же ощутила на себе взгляд льдисто голубых глаз Николоса.
Я передёрнула плечами, у меня от его взгляда мороз по коже.
Стоянка была недолгой, и как пояснил Джими, нужна была по большей части, чтобы напоить и накормить лошадей.
Настроение у парня по-прежнему было отличным, поэтому я не стала спрашивать, что ему там говорил Николас, возможно, меня это и вовсе не касается, а я напридумывала себе всякого.
Я видела, как бабуле тяжело даётся эта поездка, но она даже не думала жаловаться. Мало того, она старалась никому не показывать своей усталости. Предложила ей немного прогуляться, чтобы размять ноги, и ещё меня беспокоила её спина, заметив, что при некоторых движениях бабушка непроизвольно замирает и морщится.
