В теплом апрельском утро, где телефонный звонок неожиданно прерывает тихий бардак в домашнем кабинете, начинается новая история. Телевизор на стене тут и там подбрасывает неугомонных воробьев, за окном солнышко дарит первые лучи тепла, а телефон предупреждает о приходе бывшего начальника. В этот миг ты становишься попаданкой в мир делового напряжения и новых испытаний....
Сейчас все это густо заросло травой, и у меня даже зародилась идея, как можно её использовать. Но это потом, сначала нужно взглянуть на оранжерею.
Лишь подойдя ближе, я поняла, насколько она большая! Жаль, часть стёкол разбилось, возможно, этому поспособствовал ураган, но в тоже время удивительно, как много их уцелело.
Скорее всего, потому что они были очень маленькими и издали походили на мозаику. Я прикинула, что при желании выбитые квадраты можно заделать подручными материалами.
Самое важное, что внутри оранжереи находилась плодородная земля и никакие солончаки ей не помеха!
Я ходила по каменным дорожкам мимо пустых цветочных горшков и кадок.
В самом центре оранжереи я обнаружила круглый кофейный столик и два плетёных кресла. Похоже, леди Мириам любила проводить тут время. Но лишившись хозяйки, это место постепенно и само умерло.
Проверив землю в горшках, я убедилась, что её не поливали солёной водой.
Я как раз собиралась идти в деревню, нужно раздобыть хлопка для нового матраса. Спать вместе с бабушкой не очень удобно, время от времени она начинала храпеть и я тои дело просыпалась.
К тому же, мне хотелось иметь свой, отдельный уголок, я столько лет жила одна и, признаюсь, привыкла, что никто не претендует на моё личное пространство.
Тем более, бабушка ложилась спать очень рано, а я могла допоздна засидеться, над изучением учётных книг, которые методично изучала в свободное от работы время, ища подсказки тому, что всё-таки тут случилось.
Деревня встретила меня привычной тишиной: не резвились на улице дети, не слышно лая собак, лишь кое-где мелькали в окошках худые лица сельчан, провожающих меня любопытными взглядами.
Интересно, но я до сих пор была знакома лишь с семьёй старосты, да маленьким Давидом.
"Жена старосты, Татка была дома, а вот мужчины работали в поле. Этим и объяснялась такая тишина. В самой деревне оставались только женщины, да дети, правда, как потом я узнала, детей было всего двое уже знакомый мне Давид и ещё одна пятилетняя девчушка.
