Автор
Солнечное сердце — история девственной Лорен, которую загнаны в жертву властям Чернильных Небес, и о том как она использует свои тонкие способности для борьбы за выживание. Волшебные силуэты проплывают через мир калейдоскопических красок и мрачного леденящего зла, где жизнь стоит в общей сложности на одной капле дождя....
Чем ближе она подходила, тем сильнее я начинала ощущать странное до чесотки в мозгу дежавю. Наконец незнакомка молча остановилась шагах в трёх или четырёх. Каюсь, на то, что она парит в воздухе, я как-то не обратила внимания сразу. Вначале заинтересовало её лицо — красивое, загорелое, волосы чуть-чуть длиннее, чем у меня, и без чёлки, а глаза голубые. Рост, кстати, почти такой же, как мой.
Было что-то смутно знакомое в чертах брюнетки, но всё никак не могла сообразить, что именно.
— Я вас зна-а-аю, — протянула с сомнением.
Она кивнула.
— Знаешь, конечно.
И тут я вспомнила!
— Точно! Я вас видела во дворе Харакуна ночью как-то раз и потом в деревне Снежных Вершин.
Она снисходительно улыбнулась, подошла ближе, или точнее подплыла, но я этому факту не удивилась: с тем, как ходят драконы, может, в этом мире есть и парящие антропоморфные сущности? Что касается её свечения, то сейчас я обратила внимание, что оно тусклое — не такое сильное, как в наши предыдущие встречи.
— Это потому, что уже утро и у меня силы иссякают, — произнесла незнакомка, проследив за моим озадаченным взглядом. — Жаль, что ты меня не можешь вспомнить, но, видимо, так мы устроены. Мало кто помнит по-настоящему.
— Да говорю же, я вас помню.
Она бледно улыбнулась и покачала головой.
— Меня зовут Лорен.
— Нет, вы что-то путаете, это меня зовут Лорен.
— Нет, тебя зовут Валерия, и ты — душа чужого мира.
И в этот момент произошло странное: как будто кто-то невидимый убрал заслонку у меня в голове. Воспоминания и кадры из прошлой жизни хлынули с такой скоростью, что стало физически больно. Меч выпал на землю, я сдавила ладонями виски, открыла рот и шумно задышала.
Валерия. Лера. Лерчик.
Именно так меня звали родители и бабушка Маруся, собственно, последняя и воспитала.
