Солнце и луна — читать онлайн бесплатно полностью

Тот ушел в монахи, но хотя Элоиза тоже удалилась в монастырь, она никогда так и не стала истинной невестой Христовой. Душой и сердцем она всегда принадлежала возлюбленному!

– Знаю! Я видела Элоизу за три года до смерти. Мне тогда было четырнадцать, и дядюшка Лотульф взял меня с собой в Параклит, где она была аббатисой. Я никогда не встречала такой замечательной женщины! Она была умна и добра и все так же полна любовью к Абеляру, хотя его не было в живых уже двадцать лет. Тогда я дала себе слово, что буду во всем подражать Элоизе, за исключением монашества.

– И так нелепо! Ваша Элоиза сломала жизнь и себе, и Абеляру в угоду заблуждениям, которые так вас интригуют.

– Их жизни были сломаны теми, для кого любовь постыдна, если не освящена брачным обетом! Абеляр обрек на гибель их обоих, когда покорился этому ханжескому правилу.

– Значит, если бы они продолжали жить в грехе, дядя Элоизы закрыл бы на это глаза?

– Они могли бежать из Парижа… скажем, в Оксфорд, где люди более терпимы.

– Лорд Ричард упоминал, что в Париже у вас было немало искателей руки. В Оксфорде их число значительно поубавилось. Полагаю, вы не стали скрывать своего отношения к браку, чтобы не повторить печальную историю Элоизы.

– Может, по-вашему, это звучит и наивно, но я навеки обручена с наукой!

Девушка сердито отвернулась, обхватив себя руками за плечи, – солнце скрылось за горизонтом, от пруда неподалеку потянуло сырой прохладой.

Хью напомнил ей о многочисленных ухажерах с их серьезными, но нелепыми, с ее точки зрения, намерениями. Филиппа не только не поощряла их, но старалась всеми силами избегать, однако они упорствовали, причем для каждого само собой разумелось, что сразу после венчания она охотно бросит все ради удовольствия рожать ему детей. Так было в Париже, но в Оксфорде все обернулось к лучшему. Первый же непрошеный поклонник, некто Уолтер Колрид, которому девушка неосторожно проговорилась об Элоизе, решил, что она подражает своему идолу во всем, в том числе в велениях плоти.

Филиппу еще никто не целовал, не говоря уже о большем. Одно дело, думала она, свободно рассуждать о физической любви, другое – свободно заниматься ею. В глубине души она находила акт совокупления грубым и непристойным, по крайней мере, без любви, а никто из поклонников не сумел разбудить в ней большего, нежели простую сестринскую привязанность.