Павел Матвеич ощущает странный дискомфорт от соловьев — обычные звуки летят теперь как будто из-под гипса. Они не просто раздражают, но преследуют его повсюду, будь то по улице или на полянке в лесу. Восемь месяцев назад это казалось обычным делом, а теперь уже становится предметом тревоги и загадки....
Но он разбивает на новом уселке новый, а избу, подновив и подладив, перевез и поставил ему «на нове́» Шаров. «Голова!» — говорит про него Нежуй и даже немножко заискивает перед «начальством». Авдеевна жива и здорова по-прежнему, но на весенней минувшей ярмарке не была — стали сдавать ноги.
В Белыни с виду все по-прежнему. В Управлении сельским хозяйством много новых людей. Синегалочкина с работы сняли, из Белыни он выбрался, и о нем давно уже никто не вспоминает.
Что же касается Павла Матвеича, то он на целине, под Кустанаем, в одном из тех совхозов, который ближе всех продвинулся к засушливым тургайским землям. Что он? Постарел, внешне как-то опустился, небрежен к одежде. С утра до ночи он в полях. Обедает, где доведется, ночует тоже. В «холостяцкой» комнате его нет никакого убранства, кроме ружья, что висит на стене. Каждый вечер его тянет туда, где люди.
О Елене Сергеевне он старается не думать. Воспоминание о ней сдавливает ему сердце. Все же он верит и ждет — придет тот час, когда они встретятся. Он ждет. И в такие дни люди из совхоза видят его с ружьем где-нибудь у озерка в камышах или на сухих буграх, где часто пасутся сторожкие дрофы. Но Павел Матвеич никогда и нигде никого не стреляет. Чаще всего он сидит задумавшись, смотрит на птиц на воде и вдруг нет-нет да и смахнет набежавшую слезу со смуглой своей щеки.
В совхозе люди знают, что у него какое-то большое горе случилось, но об этом его никто никогда не спрашивает. Да если бы и спросили, он никому бы ничего не сказал.
А время идет по стране, — умное и большое. И мы все в ответе за него.
1963—1966 гг."
![Обложка книги Сборник инцестов [СИ]](/uploads/posts/images/1/sbornik-intsestov-si.jpg)
