Павел Матвеич ощущает странный дискомфорт от соловьев — обычные звуки летят теперь как будто из-под гипса. Они не просто раздражают, но преследуют его повсюду, будь то по улице или на полянке в лесу. Восемь месяцев назад это казалось обычным делом, а теперь уже становится предметом тревоги и загадки.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Соловьи» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Павел Матвеич ощущает странный дискомфорт от соловьев — обычные звуки летят теперь как будто из-под гипса. Они не просто раздражают, но преследуют его повсюду, будь то по улице или на полянке в лесу. Восемь месяцев назад это казалось обычным делом, а теперь уже становится предметом тревоги и загадки.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Павел Матвеич ощущает странный дискомфорт от соловьев — обычные звуки летят теперь как будто из-под гипса. Они не просто раздражают, но преследуют его повсюду, будь то по улице или на полянке в лесу. Восемь месяцев назад это казалось обычным делом, а теперь уже становится предметом тревоги и загадки.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Ни одного намека на нагноение, ни одного кровоточащего края. Только от локтя до плеча по краям лоскута розовый, еще совсем нежный лежал рубчик, словно розовым проведенный.
Елена Сергеевна прямо от Кузнецова в Агапово заторопилась — и к Авдеевне.
— Ну скажи, Алена Авдеевна, чем же это ты трактористу руку-то залечила?
— Чем, чем! — отвечала Авдеевна. — На все знатьё нужно. Травкой, напаром вылечила.
— Да что за травка-то? — допытывалась Елена Сергеевна.
— А нецветуха, травка такая есть."
"И показала листья да корешки сушеные. По листьям и корешкам трудно было определить, что за растение для лечения применила Авдеевна.
А та продолжала:
— А это вот травка дробная, тоже нецветуха, ею трясучку лечу, все как рукою снимает. Пол-литры напару из нее выпей — и нет твоей трясучки, малярии этой самой у больного.
Но и «дробную» эту травку узнать Елене Сергеевне не удалось — сухие, изломавшиеся листочки ни на что не были похожи. Понюхать, так просто сеном пахнет!
Тогда в тот же час Авдеевна предложила Елене Сергеевне сходить за травками и, собравшись, но не как-нибудь, а как в гости, и не к ближней родне, прихватив с собой и горбушечку хлеба и бутыль кваску, и стаканчики, повела Елену Сергеевну полями и через дубравы на тот конец долгого Медвешкина, где была больница и жила сама Елена Сергеевна. Шли долго. День был июньский, в начале месяца, жарковатый. В полях цвела рожь. На каждом колосе висели желтые, чуть заметные сережки.
— Ветру бы надо, пра́хового ветру, — говорила Авдеевна. — Ишь сколько праху-то на колосьях, его бы разнесть по полю надо.
Елена Сергеевна поняла, что Авдеевна прахом называла цветочную пыльцу, и отсюда догадалась, о каком праховом ветре говорит она — о легком, чуть веющем, невысоком, таком, что взвеет пыльцу над полем, взвесит ее в самом себе, и висит она над полем тогда желтой пеленою и садится медленно на колосья, на едва приметные материнские их цветки.
Привела Авдеевна докторшу в Долгий лог, тот самый лог, что лежит в конце Долгой дубравы, который так потом полюбился Елене Сергеевне, где всю весну и лето полно разных цветов и трав. Косили этот лог лесники для себя поздно, давали травам хорошо обсемениться. И присели они с Авдеевной в «тенёк», так Авдеевна сказала.
— Присядем в тенёк — под орешник.
И отдохнули. Хорошо было в логу.
