Автор
В комнате царит напряженная атмосфера, как в тет-а-тете с дядюшкой Фредди из анекдотов: зеркало мутное от брызг, ручейки воды посыпаются на пол, и выставлено все как на ладони. Но Настя придумала спасение - просто выключить лампочку в ночниковой, и мама мужа явится без шнуровки, улыбаясь....
– Гарри!
Тот съежился.
– Да!"
"– Где книга, которую я велел тебе вчера законспектировать?
– В библиотеке, – прошептал дедуля.
Тюремщик встал.
– Отлично. Пошли, я хочу посмотреть на результат твоей работы.
Гарри медленно поднялся и, шаркая ногами, поковылял к двери.
– Ща ему достанется, – злорадно сказал Деревянко, когда хозяин, экономка и старик покинули столовую, – вломит Эпохов любимчику по самые уши.
– Борис Валентинович ко всем одинаково относится, – подобострастно заметила Рита.
– Можешь пока не выжучиваться, – заржал Леонид, – сейчас босс твои песнопения не слышит.
– Подлиза, – скривилась Алиса.
– Вовсе нет, – возразила Маргарита, – я искренне полюбила Бориса Валентиновича. Счастлива, что он дарит мне возможность исправиться, буду стараться изо всех сил изжить из души и характера вредные черты.
– Вредные черты? – еще пуще развеселился бывший комиссар. – Ты небось сюда попала за убийство. Вредной чертой ты именуешь желание лишить другого человека жизни? Круто.
– А ты здесь за что? – закричала Маргарита.
– Каша вполне съедобна, – заметила Нинель Павловна, – и я тоже обеими руками за здоровое питание. Хочется отметить, что бытовые условия здесь не из лучших, комната скромная, выданная одежда некрасивая и неудобная, обувь ужасная. И работать меня заставили тяжело. Но с едой все хорошо, продукты свежие, хозяин порции не ограничивает, хлеб-масло-сахар стоят открыто. Сегодняшний завтрак был нормальным.
Рогачева взяла из плетеной корзиночки два куска батона, щедро намазала их толстым слоем масла и начала жевать бутерброд.
– Чем Дарья мне помогла? – удивился Деревянко.
– Все, кроме тебя, поняли, что она нарочно чайник опрокинула, – пояснил Вадим.
– Да я первый это заметил! – завопил бывший комиссар. – Напакостить мне задумала! Теперь я мокрый сижу. Штаны к ногам прилипают, выгляжу, как Вадим с обоссанной задницей.
Я вздрогнула, почему фраза про брюки Гуськова меня волнует?
– Идиот, – бросила Алиса, – она специально кофе расплескала, чтобы не видно было, бросал ты икру на паркет или нет.
Деревянко прикусил губу, потом зашипел:
– Я икру съел! Дарья – слепая сова! Я ничего не швырял.
– Может, у Васильевой и есть проблемы со зрением, – произнесла Нинель Павловна, покашливая, – но я прекрасно видела: Леонид потихоньку избавлялся от икорки, скидывал ее себе под ноги.
