Автор
В комнате царит напряженная атмосфера, как в тет-а-тете с дядюшкой Фредди из анекдотов: зеркало мутное от брызг, ручейки воды посыпаются на пол, и выставлено все как на ладони. Но Настя придумала спасение - просто выключить лампочку в ночниковой, и мама мужа явится без шнуровки, улыбаясь....
Еще есть вопросы?
– Вроде все ясно, – пробормотала я, – хотя… Почему Эпохов решил искать убийцу Ксении? Отчего он просто не велел Забродину всех отравить и не привез новых «подопытных кроликов»?
Александр Михайлович пожал плечами:"
"– Психолог не подозревал новеньких, он решил, что на преступление пошел кто-то из раскаявшихся, скорешился с Ксенией для поисков клада. У тех, кто прибыл, по его мнению, на это просто пока не было времени. И где ему найти других слуг? Надо было вычислить помощника девушки и уничтожить.
– И что теперь с ними со всеми будет? – поинтересовалась я.
Дегтярев взял кочергу и начал ворошить догорающие в камине поленья.
– Сложный вопрос. Борис и Петр Эпоховы – французские подданные, ими занимается Ксавье. На Бушерона уже налетели адвокаты, нанятые профессором, а пресса взахлеб пишет о доме в Волчьей пасти. Российских граждан, всех, кроме Валентины, депортируют на родину, но тут тоже проблема: те, кого они в свое время убили, числятся естественно умершими, тела кремировали, улик не найти.
– Даже Федор? – возмутилась я.
– Прости, забыл упомянуть, Забродин-таки покончил с собой, – уточнил Александр Михайлович, – вскрыл вены заточенной расческой, охрана недоглядела. Накануне самоубийства он попросил бумагу, ручку и составил письмо, в котором подробно описал, как фальшивый Борис Валентинович приказывал ему убивать подопечных после завершения очередного эксперимента. Но адвокаты Эпоховых уже заявили, что этот документ не имеет юридической силы, потому что составлен человеком, находившимся в состоянии аффекта накануне суицида.
– Хорошо хоть я знаю, что будет со мной, – воскликнула я. – Завтра улетаю, на этот раз никаких поездов, только любимый «Аэрофлот».
– Собралась в Париж? – оживился толстяк. – Будь другом, привези мне кекс от Эрмэ из кондитерской на улице Бонапарта.
– Ты, однако, гурман, – усмехнулась я, – но я не собираюсь в Париж.
