— Нет, папочка, — улыбнулась Сонька, — он просто проверяет документы.
— Чего он? — нахмурился полицмейстер.
— Не понимает ваших действий.
— Сейчас поймет. — Офицер взял паспорт штабс-капитана, прочитал: — Андре Дюбуа… Отец, что ли?
— Да, мой папа. К сожалению, он не говорит по-русски.
— Почему?
— Не знаю… — смутилась от такого вопроса мадемуазель. — Видимо, еще не успел выучить.
— Русский надо знать! — твердо заявил полицейский. — Это главный язык человечества!
— Да, мы знаем. Поэтому мы и приехали в Россию.
— Ну да, — недовольно буркнул полицмейстер. — Приехали в Россию, а катитесь в Одессу. Одесса, господа, не Россия!
— Почему?
— Потому что Россия — это поля, леса, народ! Простор! — Полицейский широко повел руками, и перед самым носом девушки сверкнули серебряные часы, выглядывающие из карманчика сюртука. — А Одесса — воры да евреи.
— А я немножко еврейка, — виновато сказала Сонька.
— Напрасно. Такая красивая — и вдруг еврейка, — вздохнул страж закона и посоветовал: — Но вы, хоть и еврейка, будьте в Одессе поосторожней. Особенно ваш папашка-француз, мадемуазель. Обчистят как липку.
— Что сказал господин полицейский? — спросил по-французски штабс-капитан.
— Он сказал, чтоб мы были в Одессе поосторожней. Там очень много воров, — ответила с улыбкой Сонька и, повернувшись к полицмейстеру, кокетливо заглянула ему в глаза: — А кого вы все-таки ловите, господин полицейский?
— Ух, бестия! — шутливо погрозил ей тот. — Мертвого уговоришь! — Он нагнулся к Соньке и громким шепотом сообщил: — Некую Соньку Золотую Ручку.
— Она кто? Воровка? — испугалась девушка, ловко выдернув часы из карманчика полицмейстера.
— Не то слово! Аферистка! Знаменитость во всем мире! — Он приложил палец к губам и вместе со свитой двинулся дальше.
Сонька подмигнула Горелову, положила руку на столик, разжала кулак. На ладони лежали серебряные часы полицмейстера. Девушку и штабс-капитана стал душить смех. Они отворачивались, зажимали рты и никак не могли успокоиться.
* * *Одесса встречала хорошей погодой, невероятным бедламом, шумом и толкотней.
Как только Сонька и штабс-капитан вышли из вагона, к ним тут же подрулил невысокого роста господин со сплющенным носом и произнес с одесским прононсом:
— Добро пожаловать в наш славный город, господа. Я не ошибся?
— Не знаю, — пожала плечами Сонька, улыбаясь.
— Мадам Сонька?
Она протянула ему руку, кивнула на штабс-капитана:
— Папочка.
— Догадываюсь. — И представился: — Семен Гохштейн. А по-одесски — Сема Курносый. — Он поманил пальцем носильщика, распорядился: — Выгружай вещи господ. Только так — я еще не моргнул, а они уже здесь!
— О чем разговор, Сема? — развел руками тот.