В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
— Черненькая! В платочке!
— Да не в платочке, идиот! Она платочка никогда не носила! Видишь, высокая, статная!
Сонька находилась в самой толчее направляющихся к «Ярославлю», и никакого желания выделяться из толпы у нее не было. Одета она была в то самое платье, в котором ее задержали возле магазина Хлебникова. Платье пообтрепалось от стирки без хорошего мыла, подсело, но тем не менее на сильно похудевшей Сонькиной фигуре казалось великоватым.
Сонька услышала, как одна из женщин-узниц заметила:
— Ради чего это такая толпа собралась?
— Наверно, родственники, — предположила вторая.
— Не родственники, — отозвалась третья. — Говорят, меж нами есть Сонька Золотая Ручка! Хотят на нее поглазеть.
— А какая она из себя?
— А кто разберет? Слыхала, сзади где-то… Нафуфыренная пани.
Сонька усмехнулась, чуть не упала, оступившись на лестнице, и стала тяжело подниматься.
А толпа сходила с ума от того, что не могла понять, какая же из арестанток Сонька. Кто-то заорал безумным голосом:
— Сонька! Помаши! Хотим видеть тебя! Сонька, подними руки!
Народ тут же подхватил призыв мужика, и собравшиеся принялись громко скандировать:
— Сонька! Сонька!
Трап был длинный и раскачивался от шагов арестантов. Подниматься Соньке было тяжело, время от времени приходилось останавливаться, чтобы передохнуть, а сзади напирали подгоняемые конвоирами другие узники. До ее слуха доносился отчаянный вопль толпы:
— Сонька! Покажись! Сонька! Покажись!
За спинами полицейских бегали фотографы и репортеры:
— Сонька! Сонька!
Сонька остановилась, мгновение подумала и вдруг высоко подняла обе руки. Толпа не сразу среагировала на этот жест, а когда увидела тоненькую худую женщину с поднятыми руками, взревела.
Полиция отталкивала рвущихся к трапу репортеров, фотографы пытались поймать лицо знаменитой воровки, орали:
— Оглянись! Сонька, оглянись!
Сонька продолжала подниматься по трапу и рук больше не опускала. Толпа на моле безумствовала.
* * *Верхняя палуба корабля предназначалась для женщин.
Конвоиры стали быстро расталкивать узниц по клеткам, матерясь и скользя по надраенной палубе. Соньку в числе прочих также направили в подобную клетку, но тут к ней пробрался полицейский чин, вытащил из толчеи.
— Сонька?
Она вопросительно смотрела на него.
— Ступай за мной, с тобой желают поговорить господин градоначальник.
Воровка послушно двинулась за ним.
* * *Градоначальник был довольно моложав, хотя и тяжел телом.
