В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
— Наверное, в первый… Знаете, я старый больной человек, и у меня плохая память на лица. Особенно на такие.
— Напомню, в пятый. Загадка: почему это я так часто к вам наведываюсь со своими людьми?
Лейба пожал плечами, улыбнулся:
— Наверно, кто-то вам здесь понравился. Может, даже моя старшая дочь."
"Пан офицер перевел брезгливый взгляд на напрягшуюся Фейгу, придвинулся почти вплотную к Лейбе, свистящим шепотом сообщил:
— Скупка ворованного, перепродажа, контрабанда. Фальшивые деньги. Все это висит на тебе.
Тот захлопал ладонями по тощим ляжкам, поднял глаза к потолку, забормотал:
— Боже мой, боже мой, за что ты меня так наказываешь? — И с недоумением спросил офицера: — Хотелось бы знать, кто наговорил вам обо мне столько глупостей?
— У заборов есть уши, а у домов глаза.
Лейба неожиданно расплакался:
— Чтоб эти уши завяли, а глаза полопались! Вы видите, пан офицер, в какой нищете живет бедный Лейба и его несчастные дети?!
— Пан офицер, — подала голос Матрена, — перестаньте издеваться над старым человеком.
— Замолчи, наконец! — сделал суровое лицо Лейба. — Если уважаемому человеку приятно издеваться, пусть издевается. Мне даже нравится. Я благодарен Богу, что Он послал такого хорошего человека в мой дом.
Пан офицер обвел насмешливым взглядом понурое семейство, в упор посмотрел на самого Лейбу.
— Когда от тебя уехали блатыкайные?
— Блатыкайные?! От меня, честного еврея? Вы, пан офицер, держите меня за полного бандита! Как можно принимать в правоверном доме блатыкайных?
— Блатыкайные уехали от тебя два часа назад, — раздельно произнес офицер.
— Боже мой! — вскинул руки Лейба. — Если вы знали, во сколько они уехали, так почему не задержали их? О боже! И такие люди работают в полиции!
— Что ты сказал? — побледнел пан офицер.
— Я сказал, что, будь я вашим начальником, вы давно бы маршировали младшим чином. Без погон! — хмыкнул еврей и, дернув плечом, добавил: — Надо же, знали, что были блатыкайные, и не задержали.
Худощавый некоторое время молча смотрел на насмешливое лицо старого Лейбы и неожиданно ударил. Сильно, в самую переносицу. Лейба рухнул на пол, офицер вскочил со стула и принялся избивать его сапогами.
— Смеяться над паном офицером? Издеваться? Получай же, жидовска крэв!
Матрена заголосила, Фейга кинулась на помощь отцу.
