– Как вам это удалось?
– Синьора Чиано влюбилась в мою кинохронику и потребовала, чтобы после Франции я снимал воздушные бои над Ла-Маншем. Я не возражал, но вмешался синьор Чиано: «Дорогая, это уж слишком! Я не могу подвергать такому риску моих лучших сотрудников». Чиано бесится, когда Эдда лезет в кадровые вопросы, но вынужден скрывать свои эмоции. Зять дуче – профессия тяжелая. Он хотел оставить меня в Риме, я осторожно повернул разговор к Берлину. В посольстве не хватает толковых инициативных людей. Чиано сразу ухватился за эту идею. Если бы я остался в Риме и мозолил Эдде глаза, она бы продолжала настаивать на своем, не потому, что моя кинохроника так уж хороша, а просто из упрямства.
Лебедь плыл вдоль берега, иногда останавливался, выгибал шею, почесывал клювом хвост и спину между крыльями. Белое оперение сияло, будто излучало чистый ангельский свет. Чем дольше Ося смотрел на птицу, тем ярче становились краски. Он удивился, что все еще способен видеть красоту.
Тибо вытирал лицо платком и говорил с одышкой:
– Да, агент Феличита в Берлине – огромная удача, особенно сейчас. С радостью сообщу руководству, надо как следует обдумать детали. А у меня тоже приятная новость. – Он убрал платок, пожал Осе руку и торжественно произнес: – «Сестра» благодарит вас за тяжелую воду. Господин премьер-министр просил передать вам личную свою признательность.
– Спасибо, Рене, я рад, что мистер Черчилль больше не считает урановую тему ерундой и немецкой уткой. Если бы еще удалось вывезти циклотрон и профессора Жолио Кюри…
– Это было не в ваших силах, вы приняли верное решение. Жолио позаботится, чтобы циклотрон как можно дольше оставался в нерабочем состоянии.
– То, что Жолио не уехал, полнейшее безумие, его могут отправить в лагерь.
– Не посмеют, – отрезал Тибо и тихо добавил: – Хотя черт их знает.
– Я мало знаком с Жолио, но у меня сложилось впечатление, что настроен он весьма решительно. Ни на какие компромиссы с немцами не пойдет.
– Так же, как и Нильс Бор, – кивнул Тибо, – его уговаривали удрать из Копенгагена, но он остался и теперь помогает в организации подполья.
– Наверняка немцы попытаются привлечь их обоих к проекту. – Ося достал сигарету. – Кроме практической пользы, участие Жолио и Бора стало бы для Далема моральным оправданием.
– Что смешного, Рене?
– Представляю лицо Бора, если Гейзенберг обратится к нему с подобным предложением.
– Ну, примерно как лицо Черчилля, когда Гитлер твердит о перемирии. – Ося чиркнул спичкой, затянулся и подумал:
«А ведь если бы премьером стал Галифакс, он бы точно откликнулся на мирные предложения Гитлера».