На оккупированных территориях раздать крестьянам землю, не зверствовать, хотя бы первое время, позволить им жить чуть лучше, чем они живут при Сталине, и большинство населения с восторгом примет новую власть.
– Слушайте, а ведь если кто-то подскажет ему такой ход, сумеет убедить… – Тибо нахмурился. – …ведь это же очень просто.
– Просто, но только не для Гитлера. Расовая теория не позволяет. Русские для него не люди, церемониться с ними, как с норвежцами и голландцами, он не будет. Он представляет Россию гигантской аморфной массой недочеловеков, над которой возвышается смутная фигура Сталина, и уверен, что победить ее так же легко, как перехитрить Сталина. Это его роковая ошибка.
– Думаете, после стольких лет диктатуры русские сохранили способность сражаться?
– Там они сражались на чужой территории. Завоеватели они, правда, никудышные, это вам не немцы. А вот когда нападет Гитлер, станут защищать свою страну уже не по приказу Сталина, а по собственной воле, точно зная, с кем и за что воюют.
– Дай Бог, чтобы защитили. Если Гитлер захватит Россию, Британии несдобровать. – Тибо печально вздохнул. – Судьба Британии зависит от России, судьба России – от Британии. Черчилль понимает. А Сталин, видимо, нет. К несчастью, открыть ему глаза сумеет только Гитлер. Кстати, ваши предположения насчет советского уранового проекта полнейшая ерунда, я оказался прав.
Ося задержал дыхание, досчитал до тридцати, выдохнул и спросил как можно равнодушней:
– Рене, откуда информация? Неужели «Сестре» удалось кого-то завербовать в России или внедрить агента?
Тибо усмехнулся и подмигнул:
– Об агентуре в России по-прежнему остается только мечтать. Все значительно прозаичней. Вы когда-нибудь слышали о русском академике Вернадском?
– Академик Вернадский, геохимик, философ, создатель учения о биосфере, – объснил Тибо, – впрочем, это неважно. Крупный, всемирно известный ученый. Он остался в России, а сын его эмигрировал, живет в США, преподает историю в Йельском университете. Они постоянно переписываются.
– Переписываются? – Ося изумленно поднял брови. – Я слышал, в СССР можно угодить в лагерь не то что за переписку, а лишь за факт существования родственников за границей.
– Академик Вернадский слишком заметная фигура, таких не трогают. Кстати, он еще в десятых годах составил карту урановых месторождений на территории России, занимался исследованиями радиоактивности в лаборатории Мари Кюри в Париже. Сын отправляет ему вырезки из американской и британской прессы с материалами, касающимися урана. С сентября прошлого года их переписка перлюстрируется по личному распоряжению Гувера. ФБР в последнее время стало охотней делиться с нами информацией.