Автор
В глубоких тенихах старого городка ждала своего часа сильная и решительная фигура Фэллон. Каждое слово ее загадочного сообщения казалось острейшим ножом, проникающим прямо в сердце противника. Здесь каждый шаг был как шахматный ход — маневр для обмана и победы.
Все тело покалывало, как будто в нем свело каждую мышцу.
Я расстегнул лифчик и потянул на себя, позволив ему упасть на пол. А потом накинул ей на плечи блузку, которая все еще оставалась у меня в руке, и помог снова просунуть руки в рукава.
Встретившись с ней взглядом, я прочитал в ее глазах немой вопрос. Но что тут скажешь? Я много всякой фигни говорил о ее одежде и о том, как много под ней скрыто, но оказалось, что мне нравятся девушки, в которых есть загадка.
Мягко толкнув Фэллон на кровать, я уложил ее на спину и стянул с ног трусики.
Залезая сверху, я увидел, как соблазнительно ее грудь выглядывает из расстегнутой кофточки, и сказал с напряжением в голосе:
– Сегодня ночью, Фэллон, я хочу видеть тебя в этой блузке. И только в ней одной. Ты будешь носить ее всю ночь, и она будет на тебе во время занятия любовью.
Она нахмурилась, но не успела ответить, потому что я проскользнул пальцем в ее горячую дырочку, и вместо ответа с ее губ сорвался сладкий стон, когда она в блаженстве запрокинула голову назад.
Каждый раз, когда мой палец касался стенок ее лона, я ощущал новый прилив сил. У нее там все было так узко, и меня еще больше заводило то, как она сама жадно насаживалась на мой палец. Ее стоны становились слабее, и я ввел еще один палец, чувствуя напряжение во второй руке, на которую опирался.
Фэллон закрыла глаза, ее губы были напряжены, и тишину комнаты нарушало только ее громкое дыхание.
Она жаждала продолжения, поэтому, не переставая водить пальцами туда-сюда, я стал водить большим пальцем вокруг клитора.
– Фэллон, ты кончаешь?
– Да, – выдохнула она. – Глубже, быстрее.
Глубоко вдохнув, она закричала.
Двигая пальцами быстрее и жестче, я не мог не заметить, как она в точности подстроилась под мой ритм. Каждое ее движение, каждый выдох содержали в себе мольбу.
Больше.
Быстрее.
Жестче.
– Ох, детка. Видела бы ты себя сейчас.
Я сглотнул, понимая, что она уже на грани, зная, что она просто не может двигаться еще быстрее.
– О боже, – надрывалась Фэллон, выгнув спину и извиваясь на кровати. Снова запрокинув голову, она задышала быстро и неровно, а я, не доставая руку, гладил большим пальцем ее клитор.
В ней все было великолепно. Подняв вверх указательный палец, я прошептал:
– Фэллон.
Она открыла глаза.
