Елизавета Дмитриевна вздохнула, посмотрела на мрачно молчащую Птицу и сказала:
– А что если Анна Сергеевна поработает не только с царствующей четой, но и с Михаилом Александровичем? Чтобы, так сказать, ободрить его и воодушевить…
Птица посмотрела на мою супругу как Ленин на буржуазию и сказала:
– Вы, Елизавета Дмитриевна, весьма поверхностно воспринимаете смысл моей работы. Я лишь помогаю людям разобраться в себе и избавиться от внутренних противоречий, и при поддержке отца Александра и иногда мисс Зул, могу избавить их сознание от посторонних сущностей. При этим я не убеждаю, и тем более не принуждаю их принимать какие-то решение, потому что это было бы нарушением принципа свободы воли, что противоречит установлениям Творца Всего Сущего. Я могу провести сеанс с великим князем Михаилом и помочь ему стать цельной и самодостаточной личностью – но и только. Все решения, которые он будет принимать впоследствии, будут исходить исключительно из его внутренней убежденности.
– Позиция, весьма достойная уважения, – произнес полковник Рашевский, – но идея перемены царствования мне все равно не нравится…
– Кобра, – сказал я, – после нашего совещания отведи, пожалуйста, милейшего Сергея Александровича к Ольге Васильевне, пусть она подберет ему соответствующую литературу, чтобы получился беглый обзор за период с четвертого по восемнадцатый годы. Потом посмотрим, сохранит он такую убежденность в необходимости незыблемости нынешнего правления или нет. Игорь Петрович, вы что-то хотите сказать?
– Мне, как начальнику штаба, кажется, – сказал полковник Половцев, – что присутствующие увлеклись обсуждением дальних перспектив, позабыв про ближайшие задачи. Да, враг осаждавший Порт-Артур, разгромлен и полностью уничтожен, а линия фронта отодвинута до Цзиньчжоу, но это еще не повод впадать во всеобщую эйфорию. Война далеко не выиграна, во главе Маньчжурской армии находится дурак и бездельник, который готов отступать хоть до Читы, чтобы японская армия погибла от чрезвычайно растянувшихся коммуникаций…
– Куропаткин не столько дурак и бездельник, – сказал я, – сколько человек, находящийся не на своем месте. Гений логистики, он ни хрена не разбирается ни в тактике, ни в стратегии, и, подобно Стесселю, в силу этого попал под влияние окружающих его советников. Единственный местный военный гений в шаговой доступности от нас – это генерал Линевич. Но он чрезвычайно стар и требует хотя бы краткого восстановительного курса.
