Автор
Я потерянно стояла в людном лифте, где люди одеваются как будто выходят на показ моды, и мои любимые элегантные черные трусы скользнули из-под резинки. Лифт стремительно поднимался к нужному этажу, и я ощущала непреодолимое желание выйти и исчезнуть, не стыдясь своих неудачных секс用品。...
– Впусти, я тебе помогу.
– У меня…. Мне… Мне помощь не требуется! От насильников-маньяков тем более. Завтра я на тебя заявление в полицию напишу!
– Якуб Исаев, – назвал свое полное имя. – Можешь прямо к начальнику, Сан Петровичу заглянуть, – ухмыльнулся. – Он меня хорошо знает.
– Отпусти дверь, козел озабоченный. Я с бабушкой! – попыталась снова закрыть дверь.
– Когда продолжишь в душе, подумай о том, что трахаться с живым членом намного приятнее, чем со своим пальчиками.
– ЧТО?!
Вот теперь она точно удивилась, приоткрыла ротик.
Ох, как соблазнительно на глубокий горловой минет напрашивалась!
– С мужем прямо сейчас на развод можешь подать! После меня на других мужиков смотреть бесполезно. Один раз настоящего самца учуяла, на других течь не станешь! – заявил уверенно.
В глубине квартиры еще раз закашлялась старушка.
– У меня бабушка больная! Иди нахер, девушек из кустов своим членом пугай! – выбранилась Мия, царапнула меня коготками в форме пик.
Неожиданно я отдернул руку, располосованный до кровавых отметин!
Мия дернула дверь на себя и захлопнула ее перед моим носом.
Ахренеть!
Что-что она сказала?! В кусты меня отправила, хуем трясти перед случайными прохожими женщинами?! Ах ты ж сучка, Пчелка.
Эксгибиционистом меня еще никто не обзывал!
Аж в пот прошибло!
Привалился спиной к стене и достал сигареты.
Бросил курить решительно, но сейчас захотел покурить!
Раскрыл пачку, достал из нее антиникотиновую наклейку и шлепнул себе на пресс.
Пожалуй, одной маловато. Надо две… Нет, три… Или вообще, с ног до головы себя облепить!
В трусах адское напряжение.
Можно сказать, я уже забыл, как звучит решительное «НЕТ!». Обычно бабское «нет» довольно шаткое, больше из желания набить себе цену, и очень скоро превращается в неуверенное «да», а потом в требовательное «Трахни меня! Еще! Еще…»
Сказать, что я оскорбился, значит, ничего не сказать. Про член вообще молу. Его твердые намерения таранили ширинку брендовых джинсов.
