Автор
В кабинете установилась напряженная тишина, словно стены окаменели. Под ложечкой ощущается неприятное дрожание, будто сам воздух сжимает. Но время куда быстрее летит: одиннадцать лет — и это уже давно. Взгляды пересекаются, и в глазах партнера читается решительность, заставляющая задуматься о возможных последствиях....
Ее так много, что мне становится дурно. Люди вокруг начинают кричать.
— Стреляют! Кто-то стреляет! — я слышу голоса. — В укрытие!
Мой мир в момент становится черно-белым, как зарисовка в альбоме."
"Я стараюсь зажать его раны голыми руками. Их две — на шее и груди. Я знаю про кровь много. Кому, если не мне, о ней знать-то? Господи! От нее ведь всё зависит в нашей жизни. Кровь — это и есть сама жизнь. Ее появление — практически всегда означает что-то плохое.
Мысли путаются. Я стягиваю кофту и пытаюсь с ее помощью остановить кровотечение, потому что кровь должна оставаться у него внутри.
Боже. Я хватаю ртом воздух. Боже.
Вытираю слезы и продолжаю. Время остановилось. Я жду помощь.
Боже.
О крови… можно говорить бесконечно. Она бывает отравленной, как у меня, например. Никому уже не нужной, не способной помочь. Она может быть родной — и держать чужих по духу людей вместе крепко, словно невидимыми канатами.
От крови на самом деле так много зависит!
Я обнимаю мужа и прижимаю к себе. Я… не живу эти минуты, пока едет скорая. Я превращаюсь в страх и ужас.
— Вова, боже, Вова, — шепчу я. — Скорая уже едет… Боже, помоги, — шепчу сбивчиво.
Владимир открывает глаза и хватает меня за руку.
— Уходи, идиотка, отсюда. Беги.
Я качаю головой, и тогда он пытается подняться, чтобы спрятать меня за собой.
Я реву навзрыд, когда к нам, наконец, подбегают доктора и мне приходится отойти, чтобы не мешать. Вокруг так много полиции, сколько я в жизни не видела.
Я слышу незнакомый голос:
— Стреляли в прокурора. Мы найдем эту тупую тварь, чего бы это ни стоило.
Так же из ниоткуда вдруг появляется мой свекр. Я кидаюсь к нему и рыдаю взахлеб.
