Автор
В кабинете установилась напряженная тишина, словно стены окаменели. Под ложечкой ощущается неприятное дрожание, будто сам воздух сжимает. Но время куда быстрее летит: одиннадцать лет — и это уже давно. Взгляды пересекаются, и в глазах партнера читается решительность, заставляющая задуматься о возможных последствиях....
Мне надо бежать, уворачиваться, но от ужаса я впадаю в ступор и не могу пошевелиться. Зажмуриваюсь в ожидании пощечины.
Но ее не следует. Вместо удара я слышу в полуметре от себя:
— Эй!
Распахиваю глаза и вижу Владимира. Тот стоит совсем рядом. Кажется, поймал Костину руку на лету, задержал. Они близко. Смотрят друг другу в глаза. Будто меряются силой. Тарас постанывает в нескольких метрах.
— Пусти, — дергается Костя, но освободиться у него не получается.
— Ты че. Блть. Творишь? — обманчиво спокойный, до жути тихий голос Владимира пробирает до костей.
— Да пусти ты! Сестру воспитываю! Щас еще отца позову, он добавит.
Владимир толкает Костю в грудь. Один раз, второй. Тому приходится отступить на несколько шагов. Дымарский стоит между нами. Кажется, он просто в бешенстве.
— Да что вы за семья такая?! Вы люди вообще?! Ты ее бить собрался?! Ее?! На пару с Гловачем? Вы че… бьете ее?! — он вдруг резко оборачивается ко мне: — Тебя бьют? Это ты за их фамилию собралась воевать со мной?! Из-за отказа бежать собралась?!
Я не знаю, что сказать.
— Мало бьем! Судя по поведению, — Костя возвращает внимание к себе и показывает в сторону Тараса.
И я умираю еще раз. Ладони мокрые. Капельки пота ползут между лопаток. Меня колотит от ужаса. Я по-прежнему сжимаю свое несчастное платье, пытаясь за ним спрятаться как за щитом.
— Ты тоже меня послушай внимательно, — говорит Владимир вдруг спокойно. И от его пробирающего до озноба голоса у меня внутри все сжимается. Таким тоном выносят смертельный приговор.
Глаза давно привыкли к темноте, но я все же не вижу лицо Кости четко. Почему-то думаю, ему тоже не по себе.
— Ты больше никогда, — произносит Владимир, — не поднимешь руку на мою жену. Если ты это сделаешь, хоть пальцем ее тронешь, сдачи дам я. Дам так, что череп и позвоночник тебе собирать в Москве будут.
У меня мурашки по телу.
— Она моя сестра, — неуверенно спорит Костя.
— Прекращай бить женщин, — Владимир делает шумный вдох-выдох. — И она в первую очередь сейчас Дымарская, моя жена. Потом уже сестра и всё прочее.
— Жена твоя, значит, — шлюха. Поздравляю!
— С этим я разберусь сам, — его голос вдруг кажется мне усталым. Владимир трет лоб. — Ты меня понял?
Костя показывает ладони, словно сдаваясь.
