– И почему ты оказалась на курсах медсестер, а не вернулась домой?
Мне даже вспоминать этого вокзального хама не хотелось, а уж рассказывать Бруно – тем более. А если учесть, что некрасивая история произошла при участии его родной бабушки… Он, если узнает, ужасно расстроится.
– Не буду говорить, что он сделал, – насупилась я. – Не буду, и всё. А не поехала домой, потому что сначала экспресса назад не было, а потом – денег. Вот я и решила пойти на работу. В агентстве сказали о курсах. Помогать целителям – это же так замечательно, правда?
Я посмотрела на Бруно с надеждой, что он согласится. Но он недовольно хмурился, а потом выдал:
– Скотина он, твой бывший жених, вот что. Это надо же – бросить фьорду на вокзале без денег. Таким мало физиономию набить! Таких сечь надо – и к позорному столбу!
– Он мне ничего не должен был, – возразила я. – Да я у него ничего и не взяла бы.
– Взяла бы или нет – дело не в этом, – возразил Бруно. – Я бы никогда так с девушкой не поступил. Как его фамилия?
– Чтобы при встрече провести воспитательную беседу, – сказал Бруно.
Кулак правой руки, приличный такой кулак, он выразительно поглаживал левой. Я даже испугалась за бедного фьорда, выдававшего себя за Берлисенсиса. У него и без этого проблемы со здоровьем, а после таких воспитательных бесед здоровья совсем не останется. Мне его стало заранее жаль. Нет уж, пусть живет как есть.
– Не надо с ним ничего проводить.
– И все же, я хочу узнать его фамилию, – продолжал упорствовать Бруно.
Мы заспорили. Бруно настаивал, но я наотрез отказалась сообщать, к кому приезжала во Фринштад. Хотя его желание восстановить справедливость меня неимоверно восхитило. Вот таким и должен быть настоящий фьорд – честным, порядочным, открытым. Не то что тот, тональным кремом обмазанный, переговаривающийся со всякими крошками.
– Все равно выясню, – пригрозил Бруно. – Не у тебя, так у кого другого.
И был он так хорош в своем праведном гневе, что я невольно подумала, что он куда красивее Алонсо, и решила, что правильней ничего не рассказывать. Не должен же он отвечать за выкрутасы своей бабушки, которой не разрешается покидать дом, и наверняка не без причины? Родственники с ней и так мучаются, зачем дополнительно расстраивать Бруно?
Бруно немного успокоился, когда решил, что прямо сейчас набить физиономию моему жениху не получится, а к тому времени, как у него выдастся возможность поехать во Фринштад, он непременно добьется у меня ответа.
– Куда идем? – спросил он. – Выбор за тобой.