Сотник — это драматическая повесть о борьбе за выживание в безнадежном мире, где даже чистое небо кажется устрашающе ярким из-за угрожающей природы. Вместе с главным героем Андреем мы наблюдаем как мир меняется под влиянием жестоких изменений, вызванных внешними силами. И хотя окружающий мир кажется нереальным и тревожным, герой продолжает искать смысл в хаосе, несмотря на всю обнадеживающую невозможность....
Так еще до рождения Христа в Индии железо пекли. Ныне то, понятно, многое устроили по уму.
– А мы отчего сие не ведаем?
– Так только очень немногие семьи кузнечные о том ведают, да и те обитают в землях магометанских. И берегут сию тайну как зеницу ока. Уже тысячу лет берегут, а до них другие стерегли.
– Откуда же ты о ней прознал?
– Ты хочешь, чтобы я тебе ответ просто придумал или соврал что-нибудь интересное? – усмехнулся парень.
Илья вяло улыбнулся, но промолчал. По нему было видно – любопытно, безумно любопытно.
– Неужто на сковородках адских можно болтать? Боль же. Ужас. Страх. Ни словом обмолвится, ни вздохнуть. Одна сплошная пытка. Отец Афанасий так сказывал.
– А он там был? – усмехнувшись, спросил Андрей.
– Где?
– Ну где эти сковородки стоят.
– Да откуда? Он же жив. – произнес сынок да осекся, глядя на улыбающееся лицо Андрея. – Но боль. Разве можно привыкнуть к тому, что тебя жгут раскаленным железом?
– Глупости это. К любой боли можно привыкнут, – нехотя ответил Андрей и замолчал, не желая развивать тему.
– А что потом?
– Что потом?
– Когда к боли привыкнешь.
– Вот тебе по нежной юности тяжко было к горну подходить от жары?
– А то как же!
– А теперь?
– Да ничего.
– Вот и ответ на твой вопрос.
– Но ведь тогда получается, что горение в аду не может быть вечным мучением.
– А кто тебе сказал, что в аду это главное мучение? – нехотя ответил парень.
– Ну…
– А аду нет запертых дверей.
– А как же дьявол? Разве он не борется с Господом нашим за наши души? Разве не истязает нас на потеху своей черной души?
– Господь наш Всемогущ.
