Сотник — это драматическая повесть о борьбе за выживание в безнадежном мире, где даже чистое небо кажется устрашающе ярким из-за угрожающей природы. Вместе с главным героем Андреем мы наблюдаем как мир меняется под влиянием жестоких изменений, вызванных внешними силами. И хотя окружающий мир кажется нереальным и тревожным, герой продолжает искать смысл в хаосе, несмотря на всю обнадеживающую невозможность.
Это цепляло и немного уязвляло, потому у него самого был добрая зерцальная бронь, да украшенная золотом и серебром. Но украшенная. А тут – просто бесхитростно покрыта серебром. Зато вся. И это выглядело довольно занятно.
– Не по Сеньке ли шапка? – спросил Басманов, также обративший внимание на броньку сотника.
– Так князь же, – пожал плечами воевода и осекшись замолчал под суровым взглядом Шереметьева. Впрочем, поправлять его не стал. Ибо сам не знал, что думать.
Посверлил его взглядом. Хмыкнул. Глянул на сотню Андрея. Пожевал губы. И затих, погрузившись в свои мысли.
Сотня Андрея бросалась в глаза не столько своим богатым снаряжением, сколько фундаментальной неправильностью. Это князь на уровне подсознания заметил, а осознать не мог. И не только он.
На фоне «цыганского табора» поместного войска, пестрого и разного, эти всадники выглядели едва ли не регулярной армией. Ну а что? Все снаряжены и вооружены единообразно. Вон – копья покачиваются в такт, помахивая крохотными прапорцами – все одной длины и, судя по всему, диаметра. Конечно, какие-то различия имелись, прежде всего в одежде. Но они меркли на фоне общего ощущения единообразия и порядка.
А обоз?
У сотни был свой обоз. И это не вьючные лошади, а вполне себе приличные повозки. Двуколки с большими колесами. Из-за чего всадники не имели необходимости перегружать ни своего основного коня, ни заводного всякого рода походным скарбом. Отчего сотня в целом не выглядела «табуном, кочующих цыган», нежели такое-же количество воинов, идущих обычным образом.
Понятное дело – что таких выводов с первого взгляда никто не делал. Во всяком случае осознанно. Но подсознательно они ощутили разницу очень четко. Все. Включая сотенных помещиков, сравнивших себя с окружающими. Они ведь за эти месяцы уже привыкли к порядкам Андрея и им подобное все казалось заурядным, обычным и даже надоевшим. Однако, глядя на бардак иных сотен, невольно приосанились.
– Сотник Андрей сын Прохоров с сотней, – рапортовался парень, подойдя к князю Шереметьеву.
– Добре, – кивнул тот. – Только тебя и ждем. Смотра проводить не станем. И так видно – все по уму у людей твоих.
– Среди них несколько новиков, надо бы поверстать.
– Сделаем, – кивнул Шереметьев.
– Разве их несколько? – оживился воевода. – Тут ведь вон сколько людей? А сколько к тебе из полка ушло?
– Я привел тридцать двух послужильцев и тридцать шесть кошевых, да казачков покамест пять, но позже должно еще подойти. Они тоже на моей службе. Хотя, как их считать – не ведаю.
