Ее бледное лицо было наполовину скрыто большими темными очками, голову и плечи покрывала роскошная меховая накидка с капюшоном.
– Уму непостижимо! – вскрикивал Кривоносов. – Пришла беда, откуда не ждали! И откуда только взялась эта проклятая журналистка!
– Из дома Винника пропали документы, разоблачающие деятельность вашей корпорации, – холодно произнесла Цирцея. – Об этом стало известно совсем недавно. Винник работал над своим отчетом почти полгода, со времени своего бегства. Видимо, каким-то образом бумаги попали в руки журналистки. Иначе с чего бы вдруг такой интерес к «Экстрополису»?
– Я подключу к этому Тень, – произнес Штерн. – Он профи в своем деле. Вам не стоит ни о чем беспокоиться, Эдуард Владленович.
– Над этим уже работает Андреас, – хмуро произнес Кривоносов. – А он, как известно, прихвостень Иоланды. Проследите, чтобы Тень нигде с ним не пересекся, иначе у нас возникнут дополнительные проблемы.
– Тень будет соблюдать осторожность, – пообещал Штерн. – Не извольте беспокоиться.
– Я беспокоюсь вовсе не об этом, – отмахнулся Кривоносов. – Я доверяю вашему чутью, профессор. Меня беспокоит вот что… Если документы всплыли у девчонки из «Полуночного экспресса», значит, их дубликаты вполне могли быть разосланы и в другие средства массовой информации. В городе полно газет. На телевидение информация точно не просочилась, иначе Лидия Белохвостикова уже сообщила бы мне об этом, но вот за газеты я не поручусь. А тут еще вы со своей глупой местью! – Он гневно зыркнул на Штерна. – Кой черт вас дернул уничтожить «Кошачий глаз»?! Этим вы лишь привлекли к нам ненужное внимание, профессор!
– Это не месть, – невозмутимо изрек Штерн. – Я уничтожал нелюдей. Некоторых мне удалось убрать с дороги, но, к сожалению, не всех. Оборотни не прекратят охоту на нас с Ингой. Пока жива Иоланда, нам покоя не будет!
– Оборотни такие вкусные, – вдруг подала голос Инга. – Куда вкуснее метаморфов. Не забуду вкуса крови их вожака. Настоящий эксклюзивный коктейль!
Она мечтательно закатила глаза. Эдуард Кривоносов содрогнулся. Дочь Штерна пугала его. Долгие годы в заморозке сказались на ее рассудке. Тридцатилетняя Инга выглядела девочкой-подростком, но при этом была сумасшедшей, законченной психопаткой, ни во что не ставящей человеческие жизни. Она убивала просто потому, что это доставляло ей удовольствие. Однако сам Штерн не осознавал этого – или не хотел осознавать. Старик боготворил свою дочь и до сих пор надеялся вылечить ее от неутолимой жажды крови.
Кривоносов с трудом оторвал взгляд от Инги.
– Я подключил вас к проекту восстановления «Колебателя земли» вовсе не для того, чтобы вы делали все, что вам заблагорассудится, – вновь обратился он к профессору.