Месть - лишь вопрос времени. В Санкт-Эринбурге, как в любом крупном городе, заселились разные эшелоны населения: от богатых до бедных. Однако в центре внимания оказался один человек из нищего района, чья судьба стала символом для всех остальных.
Перед зрителями появились солдаты с винтовками наперевес. На другом конце сцены несколько цыганок, сидящих за длинным деревянным столом, скручивали сигары из коричневых табачных листьев.
Артем с недоуменным видом повернулся к Никите:
– Что-то я не понял… «Кармен» – это же трагедия про Древнюю Грецию?!
Никита едва не поперхнулся.
– Сядь и замолчи! – громко прошипел он. – Ты нас решил на весь театр опозорить?!
– А что я такого сказал-то?! – Бирюков повернулся к Игорю. – Нас обманывают! Показывают совершенно не то, что обещали!
Старик опять обернулся:
– Нельзя ли потише?!
– Нельзя! – уперся Артем.
– Если он сейчас свалится вниз, я буду хохотать всю оставшуюся жизнь! – мрачно проговорила Ирина.
Никита рывком усадил Артема обратно в кресло:
– Заглохни! На нас уже люди смотрят.
Зрители, действительно, с любопытством крутили головами в поисках нарушителя спокойствия.
– Пусть смотрят! Дурачье! Еще корчат из себя продвинутых театралов!
Артем обиженно скрестил руки на груди.
Ирина отобрала у него подзорную трубу и начала разглядывать богатое убранство сцены и сержанта Моралеса, который вовсю распевал вместе с молодой цыганкой. Ксения мягко сжала руку Никиты.
А Никита, забыв про все, вглядывался в сумрачный зал. В темноте он видел хорошо, сказывались способности оборотня. Взгляды всех зрителей были прикованы к ярко освещенной сцене, на галерку больше никто не оглядывался.
"Внезапно внимание Никиты привлекла богато украшенная ложа рядом со сценой. Он даже не понял почему. В ложе сидели четверо. Высокий тощий старик в старомодном пенсне с темными стеклами. На лице его застыло высокомерное и какое-то хищное выражение, узкие губы были плотно сжаты. Длинные седые волосы старика свободно лежали по плечам. По левую руку от него сидела Лидия Белохвостикова.
