Месть - лишь вопрос времени. В Санкт-Эринбурге, как в любом крупном городе, заселились разные эшелоны населения: от богатых до бедных. Однако в центре внимания оказался один человек из нищего района, чья судьба стала символом для всех остальных.
Но научится ли Никита? К тому же он плохо представлял себя в облике гигантской пантеры. Что, если превращаться полностью больно?
Никита медленно опустился на пол возле двери, оперся спиной на стену и подтянул колени к голой груди.
– Мне хана! – обреченно выдохнул он.
Дверь вдруг тихо скрипнула, и в комнату заглянула Ксения. Она стояла в потешной шелковой пижаме, расшитой чебурашками, вот только Никите сейчас было не до смеха. Увидев, что он сидит на полу, Ксения вошла в комнату и прикрыла за собой дверь.
– Что с тобой? Я услышала какой-то шум и сразу подумала о тебе…
– Извини, что разбудил.
Ксения приложила прохладную ладонь к его лбу.
– Ты весь горишь! – испугалась она. – Не заболел?
– Я начал реагировать на луну…
– Что? – не поняла девушка."
"– Я начал реагировать на луну, – терпеливо повторил Никита. – Сегодня полнолуние. Когда я попадаю на открытый лунный свет… меня жжет.
– Господи! – Ксения села рядом с ним. – Когда ты это понял?
– Только что. Когда туча ушла.
– Бедняга, – сочувственно сказала она.
– Знал, – кивнул Никита. – Но я все же надеялся, что проскочу.
– Почему? – просто спросила Ксю.
– Потому что болван!
Ксения взглянула на луну.
– А кроме жжения, в чем это выражается? – тихо спросила она.
Никита молча пожал плечами. Затем подполз на коленях к тонкой черте, разделяющей свет и тень, и вытянул кисть, подставляя ее под лунный свет. Рука тут же начала гореть огнем. Никита стиснул зубы и терпел.
– Тесса говорила, что под луной никто из оборотней не может контролировать свое превращение.
– Но ты ведь еще никогда не превращался в пантеру полностью? – спросила Ксения.
– Нет, я бы тебе сказал. До сих пор я всегда оставался двуногим, лишь немного изменялся… – Никита вдруг осекся и охнул. – У меня клыки вылезают, – признался он.
Ксения и сама это уже видела.
Шерстью?! Никита в ужасе затряс рукой.
– У меня шерсть лезет! Я никогда еще так не менялся!
Он откатился обратно к стене и снова сжался в комок.
