Верный признак, что дом расселяют, чтобы снести, как сломали в округе другие деревянные постройки. Некоторые, согласен, обветшали, покосились и сами просились под бульдозер, но зачем трогать стройные особняки с резными балкончиками, ажурными наличниками, затейливыми балясинами, ломаными крышами – настоящие терема из сказки про царя Салтана? Жалко до слез! И вот что еще интересно: когда я прохожу мимо тех мест, где прежде стояли дома или ветвились деревья, позже срубленные, я их вижу целыми и невредимыми, несмотря на то, что теперь там громоздятся многоэтажки или зарастают крапивой неряшливые пустыри. А пока я их вижу, они не исчезли без следа, окончательно, пока я жив, они существуют, пусть только в моей памяти…
– Тут стрёмно, ёпт… – Сталин кивнул на фонарь, свисавший со столба у самых окон моей бывшей одноклассницы.
Когда я заходил к ней в гости, мы могли в его свете играть в шахматы.
– Дети, вам не темно? – заглядывала в комнату Алевтина Ивановна.
– Мама, не отвлекай, сейчас мой ход! – Когда Шура задумывалась, она наматывала на палец прядь своих золотых волос.
Я повел пацанов вглубь двора, поднырнул под обвисшие бельевые веревки, почти невидимые в темноте, но рослый Корень в них запутался и разорался:
– Предупреждать надо, Сусанин хренов!
– Куда ты завел нас, проклятый старик? – гнусаво пропел Серый и сам себе ответил: – А шли бы вы лесом – я сам заблудился!
Слух у него оказался хороший, он почти не сфальшивил, впрочем, эту оперу часто передают по радио, и можно запомнить мотив, если, конечно, тебе не наступил на ухо медведь.
Шурин двор от Пищекомбината отделяет высокая кирпичная стена, она была здесь всегда, сколько себя помню. Справа чернеет сирень, даже не верилось, что эта неряшливая гора пожухлой листвы в мае вскипала белыми и лиловыми гроздьями, ошарашивая густым ароматом. Дальний угол зарос «кислицей» – так мы в детстве называли высокие кусты с большими листьями и полыми крапчатыми стеблями. Но в пятом классе у нас появился новый предмет – ботаника. Когда новая училка представилась: мол, меня зовут Олимпиада Владимировна, класс дружно хрюкнул, сдерживая приступ веселья, но потом привыкли. Она показывала нам засушенные веточки из гербария, а мы хором узнавали ромашку, василек, подорожник, мать-и-мачеху, клевер, а к следующему уроку получили задание принести в школу растения, имена которых не знаем, чтобы вместе определить названия и полезные свойства. Шура добыла кустик с листочками, напоминающими морковную ботву, а цветы, собранные в кисть, были точь-в-точь как маленькие пуговки, обтянутые желтой материей.
– Пижма! – с ходу разобралась учительница.
Калгаш предъявил растение наподобие укропа, но с белыми, пенистыми соцветиями.