Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Совдетство. Школьные окна» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Поляков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А вдали, за базой, виднелся комбинат монументальной скульптуры: десятки многометровых вождей простирали руки, указывая светлый путь во все стороны. Бронзовых и мраморных Ильичей развозили потом по всей необъятной стране, чтобы украсить площади и скверы. Знал бы тогдашний свежий комсомолец Юра Полуяков, что пройдет не так много времени, и бесчисленных Лениных, нацепив на шею трос, будут валить с пьедесталов на землю под улюлюканье одичавшей толпы, еще недавно ходившей стройными колоннами с алыми стягами на первомайскую демонстрацию под песню:
Но я забегаю вперед… Когда мы перебрались в новое жилье, там, где в 1978-м открыли станцию метро «Бабушкинская», еще кособочились избушки и оставалось сельское кладбище с крестами и звездами, туда перед Пасхой люди несли на могилки крашеные яйца и куличи, которыми обожали закусывать местные алкоголики. Направляясь к трамвайной остановке, я как-то встретил похоронную процессию: гроб по-сельски несли на полотенцах. Женщины старательно голосили, а мужики, разливая из-под полы, на ходу поминали покойника. Постовой, сам, видно, из деревенских, по таком скорбному случаю, воздев полосатый жезл, перекрыл движение, дав им возможность пересечь проезжую часть.
В другую школу я переходить не стал, хотя до Переведеновки с нового места жительства добирался больше часа в один конец: сначала до станции «Лосиноостровская» пешком или три остановки на автобусе, затем двадцать пять минут на электричке до Ярославского вокзала, потом от Комсомольской площади до Бауманской улицы на метро, и в заключение еще две остановки на троллейбусе или же бегом через Спартаковскую площадь на своих двоих. Но благодаря льготной «сезонке» и ученическому единому билету расходы на дорогу были сравнительно небольшими, зато в пути я повторял домашнее задание, сочинял стихи и читал, читал, читал… Впрочем, тогда все перемещались в пространстве, уткнувшись носами в книги, журналы, газеты. Человек, не читающий в дороге, напоминал странного гражданина, который разлегся на пляже в вечернем костюме…
Я несчастен. Я готовлю уроки за обеденным столом, круглым и колченогим: под одну из ножек приходится даже подкладывать «Пионерскую правду», сложенную в несколько раз. Стол при желании можно превратить в овальный, надо его раздвинуть и вставить в середину запасную доску с деревянными шипами. Но так делают редко: когда ждут гостей или шинкуют по осени капусту. Каждый раз повторяется одно и то же: сначала половинки столешницы не хотят разъезжаться, будто срослись, а потом шипы, «папы», не попадают, хоть убей, в предназначенные отверстия – «мамы».
