Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
Не успев обрадоваться, я понял, что погиб: гриф все сильнее давил на меня, дышалось с трудом, а мускулы слабели, едва сдерживая нарастающую тяжесть. Вывернуться из-под штанги или сбросить ее с себя я не мог, сил не хватало. На ум пришел несчастный Портос, что погиб, заваленный глыбами после взрыва пещеры. Я захрипел, пытаясь добыть воздух из сплющенных легких, но ничего не получилось: лампу под потолком начал заволакивать серый туман, сердце стучало в висках, как пишущая машинка в школьной приемной. От нелепой мысли, что меня вот сейчас не станет, я запищал, словно раненая мышь.
«Так вот она какая, смерть!» – мелькнуло в исчезающем сознании.
И тут я услышал над собой отборную матерщину, с груди словно упал огромный камень, поток живительного воздуха ворвался в угасающий организм. Надо мной стоял могучий Чебатура и держал штангу на весу одной рукой. Его огромный бицепс, оплетенный набухшими венами, невероятно вздулся.
– Ты жив? Встать можешь?
Я попробовал и тут же без сил опустился на топчан, голова кружилась, а в глазах прыгали синие белки.
– Лежи уж, чудо в перьях!
Вскоре прибежала медсестра Галина Борисовна, потом примчался в облаке табачного дыма испуганный Тачанкин:
– Да что же это за наказание такое!
Меня ощупывали, теребили, спрашивали, где больно, и, убедившись, что я все-таки буду жить, потащили на рентген. Идти я мог, хотя грудь болела, а дышать было еще трудновато. В ближайшей поликлинике, через дорогу, на первом этаже пахло бабушкиными сердечными каплями, а люди стояли в регистратуру с такими лицами, точно вместо чая хлебнули каустика. Галина Борисовна вела меня за руку по коридору, бросая направо и налево волшебную фразу:
– Спортивная травма. Не исключен перелом мечевидного отростка!
С этим паролем нас без очереди пропустили в рентгеновский кабинет, открыв толстенную железную дверь. Врачиха, выслушав взволнованную скороговорку нашей медсестры, покачала головой, приказала снять майку, ощупала мои ребра и поставила меня к щиту с разметкой, потом уперла в грудь аппарат, который движется по штанге вверх и вниз, как перископ на подводной лодке «Пионер» в фильме «Тайна двух океанов». Еще она велела вдавить подбородок в специальную выемку, руки положить на бедра, а плечи прижать к агрегату. Потом ушла в соседнюю комнату с окошечком и крикнула оттуда:
– Вздохнуть! И не дышать, не дышать…
Аппарат застрекотал и защелкал.
– Можно одеваться! Ждите в коридоре.
